Выбор
Шрифт:
– Берта, если ты немедленно не наденешь его...
И неизвестно, чем бы все это могло закончиться, как вдруг... В коридоре раздалось звонкое шлепание босых ног. Молниеносно накидываю халат, затягиваю поясок. Дверь распахивается...
– Мама, папа!
Каштановый вихрь с разбегу утыкается в меня...
– Мамочка, мне такой замечательный сон приснился!
Звонкий голос дочери сразу наполнил собой спальню, вырвался обратно в коридор, наполнил собой весь наш дом. Его услышали деревья в саду... цветы... щебечущие в кронах пичуги... Он отразился от крыши и полетел в небо, к облакам и ярко светящему солнцу... И все они вместе с нами ответили ей.
– Доброе утро, Эвелин! Рассказывай...
Утренние хлопоты... Часто деликатно отстраняю миссис Энсон от них и занимаюсь сама, хотя знаю - опять недовольно подожмет губы. Прихоть хозяйки... Я же украдкой покажу ей язык, готовя завтрак для Клайда и детей. Миссис Энсон... Да, та самая, которую я когда-то держала за руку на приеме у доктора Морроу.
Эвелин проснулась веселая, а теперь задумчиво собирает ложкой остатки сладкого творога и строит из него то башенку, то стенку. Сэм, глядя на нее, занялся тем же, старательно повторяя ее движения. Улыбаюсь, строительного материала у него в тарелке осталось куда больше, хватит на целый домик. Клайд отложил в сторону вилку, мы переглянулись. Он тихонько позвал.
– Эб... Эвелин...
Ее глаза совсем мои, только серый оттенок исчез со временем, полностью уступив место ярко-голубому цвету полуденного неба. Когда она вот так их распахивает, сердце иногда сжимается, настолько она становится на меня похожа. Клайд смеётся, дочь своей матери, а как же иначе? Вздыхаю... Доченька, почему ты стала грустной?
– Я читала твою сказку, папа. Помнишь, про девочку-королеву?
По лицу мужа прошла лёгкая тень, а я ему ведь говорила... Она ещё маленькая, чтобы читать такое. Сэм заинтересованно подался к нам, оставив свои строительные работы в тарелке.
– Мам, Эб вчера ночью плакала, я слышал.
И тут же получил нашим семейным - ладошкой по лбу.
– Ай, Эб, гадкая!
– Вот я тебе! Не смей ябедничать, дрянной мальчишка!
Клайд негромко прихлопнул ладонью по столу, остановив развоевавшихся сорванцов. Но вижу, он рад, что Эвелин отвлеклась на воспитание младшего брата. Эта сказка, грустная и безнадежная... Я сама после нее не раз промокнула глаза. Все же спрошу...
– Эвелин, почему ты взяла ее? Папа написал другую, веселую. Помнишь?
Ложечка примяла несчастную горку творога, превратив в плоский блин. Он вдумчиво режется пополам... на четвертушки... Передо мной маленькая я. Такой же была.
– Я ее тоже прочла и она правда веселая. Просто...
Она вздохнула, блин соскребается с тарелки и отправляется в рот с такой грустной миной, что мы рассмеялись. Эб обиженно надулась и засопела, ложечка громко звякнула о фарфор. Тихо сказала.
– Папа, сказка про королеву, она...
Запнулась, видно, что дочь хочет многое сказать, но не знает, как... Хочу ей помочь, но Клайд лёгким жестом останавливает меня, не надо. Пусть сама. Незаметно вздохнула, он, конечно, прав, но... Эвелин нашла слово.
– Твоя сказка неправильная, пап.
Клайд усмехнулся и наклонился к ней, вопросительно подняв бровь.
– Вот как? А как правильно? И так, чтобы было правдиво, Эб? Чтобы этому верить.
Боже... Ну, Клайд... Ей же всего семь лет! А ты говоришь с ней, как со взрослой, так нельзя. Это... Это неправильно. Обязательно с ним потом об этом поговорю. Но сейчас нельзя вмешиваться, муж говорит и перед детьми я не могу с ним спорить.
Дочь задумалась, пожала плечами. И промолчала. Клайд негромко сказал, погладив ее по пушистым каштановым волосам.
– Хочется, чтобы было правильно? А бывает по-всякому, Эвелин...
Вдруг она улыбнулась и подняла на нас лукавое личико, глаза блеснули.
– Напиши другой конец и все станет хорошо. Пусть королева-девочка спасется!
Клайд рассмеялся, взъерошив ей волосы и подмигнув.
– Обязательно напишу, как пожелает принцесса Эвелин.
Она важно кивнула, приняв игру, а Сэм показал ей язык и стукнул кулачком по спине.
– Папа, мама, можно встать из-за стола? А ты доедай завтрак, дрянной мальчишка!
Получив разрешение, Эвелин гордо задрала нос и удалилась, явно воображая себя в длинном дамастовом платье с широкими юбками. Как в клайдовой сказке... Сэм дернулся было за ней, но Клайд покачал пальцем и молча показал на тарелку. Сопение повторилось, ложка грустно заскребла. Мы обменялись с Клайдом улыбками, он положил ладонь на мою руку и ласково сжал пальцы. Шепнул.
– Ну что такое, Берт?
Мотнула головой, мы отошли к окну и я негромко сказала, показав в сторону комнаты дочери.
– Клайд, так нельзя. Я тебе говорила! Она ещё совсем маленькая...
Он вздохнул, посмотрел мимо меня в окно, на качающиеся под тихим ветром ветви яблонь.
– Я знаю, дал маху на этот раз... Увлекся. И именно ты могла бы и не удивляться, почему...
Я быстро прижала палец к губам, оглянувшись на сына. Мы стараемся не вспоминать дома о старых делах. Сердце сжалось - Сондра, моя комнатка на ферме, и...
– Тсс, не надо... Но все-таки, Клайд... Столько времени прошло...
Он вдруг внимательно на меня посмотрел, улыбнулся уголком рта.
– Ты бы слышала тогда себя в автомобиле, рассказывала, словно она твоя сестра. Вот и запомнил. И потом, в Бильце...
– он осекся, махнул рукой, - хватит об этом, милая. Признаю, возможно, не стоило писать так... правдиво. Все же Эб еще ребенок... Но... Я слишком хорошо помню твой рассказ, Берт.
Все помню и я. Но дочь...
– Вот и не увлекайся так больше, хорошо? Она маленькая девочка, не нужно ей ещё такое даже в книжках...
Он лукаво прищурился, покосившись на то, как Сэм, наконец, заканчивает завтракать.