Чтение онлайн

– Хорошо сформировавшийся плод...

Господи... Да, я знаю, с самого начала знаю, почувствовала. Когда прощалась с ней... Почувствовала в ней убитую маленькую жизнь. И потом была с Клайдом в больнице святого Стефана, когда делали вскрытие. Он не позволил войти, ждала в автомобиле. А когда вернулся, молча кивнул, и всю обратную дорогу мы не проронили ни слова.

– Девочка. Совершенно здоровая, красивая... Так похожая на свою безжалостно убитую мать.

По залу прокатился угрожающий ропот, слышу, как в задних рядах начали вставать люди. Один из адвокатов убийцы вскочил с места и сделал шаг в сторону стола присяжных и судейского возвышения, полы его мантии широко распахнулись от этого движения.

– Заявляю протест! Публику совершенно недопустимым образом настраивают против нашего подзащитного! Прошу судью призвать свидетеля придерживаться фактов и только фактов. Ничем и никем не доказано, что ребенок погибшей принадлежит мистеру...

Судья не успел ничего сказать, Мейсон сверкнул глазами, в свою очередь, вскочив, шрам на лице налился кровью, устрашающе его исказив. В руке его листок бумаги, я знаю, это письмо Кэтрин, то самое... Голос прокурора без труда перекрыл адвоката и нарастающий шум в зале.

– Ваша честь, в чём именно свидетель отклонился от фактической стороны дела? В том, что позволил себе упомянуть о красоте убитого вместе с матерью ребенка? Разумеется, это очень мешает защите строить образ невинного запутавшегося младенца, беспомощно сидящего сейчас перед нами! Не правда ли?

Палец Мейсона при этих словах указал на человека, сидящего на скамье подсудимых, вижу, как тот смертельно побледнел, его лоб покрылся капельками пота. На лице Клайда появилась жестокая усмешка, он не отрывает взгляд от этого лица. На секунду появилось ощущение полной нереальности происходящего, как будто... Как будто там, обвиняемым, сидит Клайд. А я - мертва и это обо мне и Эвелин сейчас с яростью говорит окружной прокурор. Накатил страх, нет, нет... Я - жива, мой Клайд - рядом. И наша дочь со мной. Ладонь на животе, так хорошо чувствовать его теплоту и округлость. Тихий девичий голос...

''Мамочка, я с тобой! Все хорошо и ничего не бойся! Я так тебя люблю...''

Да, доченька, и я тебя безумно люблю, и так жду... Скорей бы уже ты пришла к нам...

''Скоро, уже скоро...''

Клайд обеспокоенно посмотрел на меня, на мои ставшие влажными глаза, руку на животе.

– Берта, все в порядке?

Молча киваю, быстрым движением отерев глаза. Джил тоже заметила, но решила, что я просто расчувствовалась, как и все в зале. У нее самой глаза блестят от слез. Сондра... Забилась спиной поглубже в сиденье и смотрит на него исподлобья. В глазах ненависть. Сердце сжалось, сколько ей довелось пережить, вернётся ли она к себе, станет ли прежней? Тихо вздохнула, никто из нас теперь не будет прежним.

Заседания... Вопросы... Ответы... Снова вопросы... Адвокаты убийцы старательно отрабатывали щедрое вознаграждение, пытаясь доказать пристрастность обвинения, вызвать у присяжных и публики сочувствие. Бесполезно. Вот Мейсон громким голосом, дрожащим от ярости, читает письмо Кэтрин подруге. Рука Клайда напряглась, мне тоже не по себе... Но прокурор держит слово и наши имена не называются, как будто их там вовсе нет. Мы переглянулись и муж успокаивающе прикрыл глаза, все хорошо.

Сегодня голос Мейсона особенно язвителен, вижу по его лицу, что он что-то задумал. Он упорно и безжалостно загоняет убийцу в угол, с железной логикой предъявляя все новые и новые улики, оглашая выводы. Смотрю на его лицо и вспоминаю, как совсем недавно шутливо с ним препиралась, кормила обедом... А вот он строго поучает нас с Джил, а мы хихикаем... Он обиженно отворачивается и доносится бормотание о ''девчонках и няньке''. Да было ли это вообще? Глядя сейчас на его лицо, искаженное ненавистью, перестаю в это верить.

– Вы утверждаете, что не имеете отношение к палатке, обнаруженной мной на Треугольной Скале? Не так ли?

Пауза. Вижу, как юноша нервно облизывает пересохшие губы, вот берет стакан воды, очень медленно подносит ко рту. Он тянет время, знает, что безобидных вопросов Мейсон не задаёт, в каждом - ловушка, крючок, второе дно. Меня невольно захватил этот поединок. Нет, не поединок. Это избиение. Губы тронула очень нехорошая усмешка, не моя. Так иногда улыбается Клайд. Так мог бы улыбаться Олден Проклятый... Слышен тихий, но довольно твердый ответ, один из адвокатов энергично кивнул, не спуская глаз с подопечного, как будто желая передать ему свою силу и уверенность. Напрасно.

– Да, господин прокурор, я не имею отношения к этой палатке.

Мейсон улыбнулся и посмотрел в зал, его взгляд остановился на нас, вдруг вижу на лице Клайда ответную усмешку, он коротко кивнул. Что происходит?

– То есть, вы не ставили эту палатку?
– прокурор прищурился и сделал несколько шагов в сторону обвиняемого, тот невольно подался назад, уперевшись спиной в невысокое ограждение.

– Нет, я ее не ставил, - бегающие глаза, наконец, сумели встретить насмешливый взгляд Мейсона.

Тот невозмутимо пожал плечами и задал следующий вопрос. Я уже не раз видела эту манеру, он куда-то ведет, заманивает. И сейчас нанесет удар. Неотразимый. И Клайд знает, какой. Они советуются, Клайд ему помогает? Он ничего мне не говорил об этом...

– Вы ведь умеете ставить палатки, не правда ли?

Пауза, юноша снова взялся было за стакан с водой, но раздался окрик, и рука отдернулась.

– Вы будете отвечать или нет, на заданный мной простейший вопрос, мистер невинная овечка?