Выбор
Шрифт:
Он
и Война...
...Воздух наполнился громом,
гуденьем.
М и р был изломан,
был искажен...
Это
казалось ошибкой,
виденьем,
странным,
чудовищным миражом...
Только видение
не проходило:
следом за танками у моста
пыльные парни
в серых мундирах
шли
и стреляли от живота!..
Дыбились шпалы!
Насыпь качалась!
Кроме пожара,
не видно ни з г и !
Будто бы эта планета кончалась
там,
где сейчас наступали
враги!
Будто ее становилось все меньше!..
Ежась
от близких разрывов гранат,
черный,
растерянный,
онемевший,—
в жестком кювете
лежал лейтенант.
Мальчик
лежал посредине России,
всех ее пашен,
дорог
и осин...
Что же ты, взводный?!
« Д о к а ж е м ! . . »
«Осилим!..»
154
Вот он —
фашист.
Д о к а ж и .
И осиль.
Вот он —
фашист!
Оголтело и мощно
воет
его знаменитая сталь...
Знаю,
что это почти невозможно!
Знаю, что страшно!
И все-таки встань!
Встань,
лейтенант!..
Слышишь,
просят об этом,
вновь возникая из небытия,
дом твой,
пронизанный солнечным светом.
Город.
Отечество.
Мама твоя...
Встань, лейтенант!
Заклинают просторы,
птицы и звери,
снега и цветы.
1 [ежная
просит
девчонка,
с которой
так и не смог познакомиться
ты!
Просит
далекая средняя школа,
ставшая госпиталем
С сентября.
Встань!
Чемпионы двора по футболу
просят тебя —
своего вратаря!
Просит
высокая звездная россыпь,
155
горы,
излучина каждой реки!..
М а р ш а л
приказывает
и просит:
«Встань, лейтенант!
Постарайся!
Смоги...»
Глядя значительно и сурово,
вместе с землею и морем скорбя,
просит об этом
крейсер «Аврора»!
Тельман
об этом просит
тебя!
Просят деревни,
пропахшие гарью.
Солнце,
к а к колокол,
в небе гудит!
Просит из будущего
Гагарин!
Ты
не поднимешься —
он
не взлетит...
Просят
твои нерожденные дети.
Просит история...
И тогда
встал
лейтенант.
И шагнул по планете,
в ы к р и к н у в не по уставу:
«Айда!..»
Встал
и пошел на врага,
как вслепую!
(Сразу же сделалась влажной
спина.)
Встал лейтенант!..
И наткнулся на пулю.
Большую и твердую,
156
как степа...
Вздрогнул ом,
будто от зимнего ветра.
Падал он медленно,
к а к нараспев.
Падал он долго...
Упал он
мгновенно.
Он даже выстрелить
не успел!
И для него наступила сплошная
и бесконечная тишина...
Чем этот бой завершился —
не знаю.
Знаю,
чем кончилась
эта война!..
Ждет он меня
за чертой неизбежной.
Он мне мерещится
ночью и днем —
х уде и ь ки й м ал ь ч и к,
всего-то успевший
встать под огнем
и шагнуть
под огнем!..
...А над домом тучи
к р у ж а т - в о р о ж а т .
Под землей цветущей
павшие
лежат.
Д о ж д ь
идет над полем,
родную землю поит...
М ы про них
не вспомним,—
и про нас
не вспомнят!
Не вспомнят пи разу.
Никто
и никогда.
157
Бежит
по оврагу
мутная вода...
Вот н дождь кончился.
Радуга
как полымя...
А ведь очень
хочется,
чтоб и про нас
помнили!
У Т Р Е Н Н Е Е О Т С Т У П Л Е Н И Е О М О С К В Е
Нас у М о с к в ы —
очень много...
К а к но привычной канве,
неудержимо и строго
утро идет
по Москве.
За ночь мосты остыли,
съежились тополя.
Д ы м ч а т а и пустынна
набережная
Кремля.
Башни порозовели,
("разу же стала видна
тихих
тянь-шаньскнх елей
ранняя седина...
Рядом,
задумавшись т я ж к о , —
и далеки,
и б л и з к и , —
высятся
многоэтажки,
лепятся
особняки.
В городе —
сотни дорог,
вечность
в себе таяших.
158
Город —
всегда диалог
прошлого
с настоящим.
Есть в нем и детство,
и зрелое
Есть и лицо,
и нутро...
Двинулся
первый троллейбус,
и задышало метро...
Вот,
добежав,
дотикав.
пробуя голос свой,
полмиллиона будильников
грянули
над МОСКВОЙ!
Благовест наш
небогатый,
утренний наш набат...
Вот
проснулась Т а г а н к а ,