Выбор

Нож просвистел в воздухе и вонзился в самый центр висевшей на дереве доски-мишени.

От беседки, построенной вчера её рабом Рудием на заднем дворе особняка, где сидела сейчас Вика, до этой мишени было меньше десяти шагов, так что гордиться подобным броском попаданка и не думала

— Гнеш, Нюра, заканчиваем тренировку, — Вика поднялась со скамейки и сама направилась в дом.

Гнеш, Викин двенадцатилетний брат, и Нюра, её четырнадцатилетняя рабыня, тяжело отдуваясь кинулись собирать сюрикены и метательные ножи с мишеней, развешанных на деревьях фруктового сада.

Тяжёлое дыхание детей было вызвано вовсе не их слабостью — без преувеличения уже можно было утверждать, что каждый из них теперь в состоянии легко расправиться с тремя-четырьмя взрослыми крепкими мужиками, что с оружием, что без — а повышенными нагрузками, которые Вика для них организовала, поручив на огромной скорости совершать рывки на короткие дистанции, с одновременным поражением целей метательным оружием.

— Нелла, а сегодня нам уже можно будет выходить в город? — спросил братик.

Да, какое-то время Вика, вырванная из своего родного мира и попавшая в тело Неллы, шестнадцатилетней шлюшки средневекового мира, чьё сознание угасло не выдержав пыток и надругательств, устроенных несчастной высокородными подонками, какое-то время не воспринимала Гнеша родственником.

От Неллы ей достались только скудные знания и мрачные воспоминания, не несущие при этом никакой эмоциональной окраски.

Но видимо и в самом деле, «мы в ответственности за тех, кого приручили» — Вика не могла до конца разобраться в своих чувствах, а психотерапевтов в этом мире не было — но по-факту она стала воспринимать парня уже как своего, а не только Неллиного брата. Так же, как и своих рабов Рудия, его жену Желу и дочь Нюру членами своей семьи.

— Нет, — Вика остановилась на крыльце особняка, — Одним нельзя. Но со мной можно. Как примете душ, сходим к дядюшке Ту.

За прошедшие с момента дворцового переворота пять дней ситуация во Вьеже не успокоилась.

В Южном, Припортовом, Восточном районах до сих пор улицы контролировались бандами мародёров, и появляться там даже днём означало нарваться на крупные неприятности, иногда и вовсе не совместимые с жизнью.

Зато в респектабельных районах, вроде Заречного, где находился особняк, купленный Викой, и которым руководил её новообретённый дядя Тугорд, один из помощников мэра, удалось навести кое-какой порядок.

Во всяком случае днём уже можно было выходить на улицы и посещать рынки — магазины и лавки, кроме торгующих выпечкой, работали пока через раз.

Добиться относительного порядка в своих кварталах — а помощниками мэра здесь являлись по-сути префекты городских округов — Тугорду удалось не столько с помощью Вьежских стражников, сколько с помощью отрядов местного ополчения.

— Наконец-то! — выразив криками свой восторг по поводу предстоящего выхода в город, дети побежали в летний душ.

Хотя скучать им в эти дни вынужденного затворничества было некогда, но живая детская натура всё равно хотела разнообразия впечатлений не только от различных видов тренировок, но и окружающего пространства.

Вика с улыбкой вдогонку наложила на них конструкты Малого Исцеления и вошла в особняк.

— На обед что сготовить? — Жела выглянула из кухни, услышав возвращение хозяйки.

— Ох, ты нас всех сделаешь неохватными, — Вика похлопала себя по животику, — Я ещё от завтрака в себя не пришла, а ты уже про обед спрашиваешь. Готовь только на себя и Рудия, что сама пожелаешь. Я с ребятами поем у Макров.

Жела, которая в свои тридцать два года выглядела теперь максимум на двадцать пять благодаря магии своей хозяйки, согласно закивала головой.

— Конечно, конечно. Надо выразить огромную благодарность господину Тугорду Макру за охрану, которую он организовал в нашем тупичке. Твой дядя очень заботлив.

Её слуги, как и Гнеш, хорошо знали истинную подоплёку родства Вики и Макров, но отнеслись к этому с пониманием и безо всяких ухмылок.

К тому же, дядюшка Ту проявлял себя крайне заботливым и внимательным родственником. Используя своё служебное положение, он организовал круглосуточные патрули до тупика, который образовывал особняк его племянницы. Проявил, так сказать, заботу.

С учётом того, что сзади двора особняка находилась огромная территория оптовых складов тканей, круглосуточно охраняемая крупным отрядом наёмников, жители тупичка — не только Вика со своими домочадцами, но и её соседи семья Кайсов и пятидесятилетняя швея Юлимия — могли себя чувствовать в относительной безопасности.

Но ухо, понятно, всё равно надо было держать востро. Не та обстановка в городе, чтобы можно было проявлять беспечность.

— Обязательно выскажу, — согласилась Вика, — Рудий! — громко позвала она слугу, бывшего приятеля Неллы.

Когда-то Нелла и Гнеш считали Рудия, раба Половинки, владельца таверны «Пустой причал», в которой они снимали клетушку, чуть ли не стариком.

Сейчас же это был крепкий симпатичный мужчина, выглядевший моложе своих сорока лет. Ещё один результат магических возможностей Вики.

— Чего кричишь, от дела отвлекаешь? — раздался его голос в одной из ванных комнат, — Полку крепить уже не нужно?

— Нужно, Рудий, как же я без полочки-то? — Вика заглянула в дверь комнаты, чтобы посмотреть не напутал ли её приятель с высотой расположения её придумки.

Не, всё делает как надо. Золотые руки у её помощника и друга Рудия. Да и характер из того же драгоценного металла.

Раньше эти положительные качества уравновешивались его хроническим алкоголизмом, а теперь, благодаря её магии, он просто идеал приятеля и работника.

— Нравится? — спросил раб.

— Дураку пол-работы не показывают, — пожала плечами Вика, — Вот доделаешь, тогда и оценю.

Рудий хмыкнул — к весьма порой странным выражениям хозяйки он привык — и принялся аккуратно пробойником делать ещё одно отверстие в стене под дюбель. Перфораторов в этом мире ещё долго не будет — не повезло ему с попаданкой, всё её прогрессорство пока мелочёвкой и ограничивается.