Чтение онлайн

— Да нет, я не думаю, — усомнился старик. — Возможно, все это мои фантазии. — Он попятился перед громогласными детскими протестами и беспомощно поднял руки. — Теперь я уже и сам не знаю, что было, чего не было.

Юрий развязал передник и накрыл кастрюлю с дымящейся солянкой.

— Пойдем, папа. Пусть Тамара управляется с этими краснокожими, а мы подберем тебе что-нибудь для успокоения нервов.

Они прошли в небольшой уютный кабинет молодого биофизика и закрыли за собой дверь. Петр опустился в мягкое кресло, а зять налил ему в стакан из большой оплетенной бутыли.

— Хватит, хватит, Юрий! Нечего коньяк переводить на выжившего из ума старика.

— Выпей. А потом выясним, что же с тобой было.

Гаврыс уселся за письменный стол, отодвинул в сторону стопку журналов и корреспонденции. Потом сцепил пальцы и посмотрел на свои синеватые ногти; бледное лицо было безмятежно спокойным, волосы небрежно падали на высокий лоб. Себе он коньяку не налил.

— Что действительно нужно сделать, — пробормотал Петр, уткнувшись в стакан, — это проверить в вашей сейсмической лаборатории, действительно ли сегодня около половины пятого было небольшое землетрясение, или мне оно пригрезилось.

— Тамара проверит.

— А как она… Ах, ну да, конечно. — Петр жил здесь уже больше двух недель, но никак не мог привыкнуть к тому, что телепатией зять и дочь пользуются даже в быту. Он отхлебнул из стакана терпкого коньяку: сразу видно, грузинский, а не казахский, и вздохнул. — И все же это было, клянусь тебе!

— Собственно, в реакции психики на сейсмическую активность ничего неординарного нет, — заметил Юрий. — Нам уже многое рассказывали о подобных ощущениях.

— Значит, я экстрасенс? — От волнения старик даже привстал с кресла.

Юрий Гаврыс поднял на тестя глаза, синие, как те лазуриты, вставленные в серебряную рукоятку кинжала, что висел на поясе у Селиака Ешбы, патриарха Верхней Бзыби.

— И ты говоришь, это у тебя уже не первый раз?

— Да, третий. Первый был в шестьдесят шестом, еще до того, как я пытался отогнать от вас с Тамарой тех шакалов… В апреле шестьдесят шестого в Ташкенте проходила конференция по психиатрии.

— Да… ты как раз угодил в землетрясение.

— Самолет приземлился в аэропорту, меня тут же начала мучить дикая головная боль, и я увидел призрачное свечение на поверхности земли. А с первым толчком симптомы исчезли. Но поднялась паника, нашу гостиницу здорово тряхнуло, поэтому я как-то не связал одно с другим. Затем в прошлом году случилось то же самое. В Улан-Удэ был зарегистрирован слабый подземный толчок. Я очень удивился, когда на следующий день прочел о нем в газете, но мысли были заняты другим: в декабре у тебя случился второй приступ, и я…

— Да-да, папа, я помню, — отмахнулся Юрий. — Тебе повезло родиться крепким грузином, а не болезненным поляком. Сердечная недостаточность сейчас весьма некстати, когда впереди столько дел… Мы приступаем к совершенно иному этапу работы.

— А КГБ? — удивился Петр. — Разве он уже не финансирует программу создания биоэнергетического оружия! Что-то не верится, чтобы хищники вас выпустили из своих лап…

— Андропов при смерти — месяца не протянет. А вместе с ним умрет и власть КГБ над нами. Только он на пару с адмиралом Горшковым видели в психике человека агрессивный потенциал. Пока Андропов возглавлял КГБ, он лично интересовался направлением парапсихологических исследований. Ты, наверно, слышал, что сам Брежнев лечился у экстрасенса и полностью разделял планы Андропова относительно психологической войны.

Петр кивнул.

— Андропов занял место Генерального секретаря, будучи уже неизлечимо болен, и потому немного ослабил вожжи. То страшное лето семьдесят девятого, когда Симонов и ему подобные извращенцы порылись в мозгу американского президента во время подписания в Вене ОСВ-два, уже не вернется, во всяком случае, в близком будущем. — В улыбке Юрия мелькнуло что-то зловещее. — Мы взрастили умственный оазис в Казахском государственном университете. Дело долгое, трудное, но наконец оно завершено. Мы вырвали с корнем последние сорняки лишь в декабре прошлого года. Лично я вырвал…

— Боже Милостивый! Так, значит, приступ…

— За все надо платить, Петр Сергеевич. В особенности за душу. Вы заплатили свою цену, я — свою.

— Ну, и что будет, когда умрет Андропов?

— Старая гвардия попытается удержать позиции, посадят у власти временно исполняющего обязанности, пока молодой Горбачев и Романов не закончили свой поединок. Но кто бы ни победил, нам это ничем не грозит. Оба довольно образованные технократы, которые не терпят ничего… «выходящего за рамки». Они отправят в отставку Горшкова и, вероятно, урежут нам дотации. Теперь деньги пойдут на исследование лазерных лучей и пучков частиц.

— И как… — Петр прервался на полуслове.

— Хочешь, чтоб я прочел твои мысли? — улыбнулся Юрий, на сей раз добродушно. — Думаю, сокращение ассигнований обернется только на пользу. Основная работа уже проделана: мы собрали под крышей института многих одаренных метапсихологов. Может, несколько жестоко отрывать их от семей, как некогда оторвали нас с Тамарой, но по большому счету все это во благо. Нашу умственную связь разорвать уже невозможно. Оазис будет расти, понимаешь?

Не находя слов, старый врач смущенно потягивал коньяк. Вдруг в комнату влетела Тамара: пряди ярко-рыжих волос выбилась из гладкого пучка, глаза сияют.

— Я позвонила Ахмету Исмаилову из геофизической обсерватории… Ровно в шестнадцать двадцать девять зафиксирован несильный подземный толчок — два и четыре десятых балла по шкале Рихтера. Эпицентр в тридцати километрах к югу от Медео, в Заилийском Алатау.

— Ну, что я говорил! — вскричал Петр. — Я такой же, как вы!

Тамара поцеловала его в макушку, едва прикрытую поредевшей соломенной порослью.

— Конечно! И это здорово, даже если б голова моего отца была набита опилками. Но у него вдобавок имеются старые мудрые мозги, и они сгодятся нам в работе.

— Ты вправду считаешь, доченька, что я смогу вам помочь?.. Смеешься небось?

Тамара и впрямь засмеялась, потом объяснила:

— Алма-Ата находится в зоне сейсмической нестабильности. У нас часто бывают землетрясения — и мелкие, и крупные. Все дома в городе спроектированы с этим расчетом. Здесь твоя экстасенсорика заработает лучше, чем ты сам того хочешь. Еще жаловаться станешь, что тебя вытащили из Улан-Удэ, оторвали от чокнутых монголов… Давайте-ка обедать, живо!

Петр отправился мыть руки, а Тамара ненадолго задержалась в кабинете мужа.