Вторжение
Шрифт:
Накаркал: где-то очень далеко, глухо и отдаленно грохнул выстрел! А потом еще и еще…
Глава 15
Тяжело дыша после стремительного рывка на артах, я ненадолго остановился у охватистого, мощного дуба, привалившись к дереву спиной и судорожно восстанавливая дыхание… А навстречу нам со всех ног уже спешит Иван «Малой», назначенный гонцом казачьим десятником. Я окликнул его еще издали:
— Ваня, кто стрелял? Ваш дозор на ворога наткнулся?!
Также запыхавшийся казак, замерев подле меня, всего секунду помедлил с ответом, переводя дух — после чего спешно заговорил:
— Нет, голова! Но проводник указал, что выстрелы грохнули со стороны деревни — и Кожемяка решил подойти поближе да посмотреть, что происходит. Если что, успеет вас упредить…
— А заодно и местным помочь, коли сил хватит, верно?!
Не меньше десяти выстрелов прогремело в тот момент, когда я двинул свое малое войско к Озеркам. Чуть позже они стихли — что довольно просто объясняется тем, что стрелки разрядили имеющееся оружие, а вот времени на перезарядку у них не осталось. Однако это вовсе не значит, что враг — а кто еще мог устроить здесь пальбу?! — отказался от нападения. Наоборот, неясный шум со стороны села сейчас сменился уже довольно близкими криками и истошными бабьими воплями…
Я невольно скрипнул зубами — повторяется ситуация с вырезанными Сосенками. Повторяется — но не один в один! Тогда я обладал полнотой информации о положение веси и подходах к ней, тогда у меня была надежда, что загулеванившие черкасы не будут резать всех подряд. И потому принял стратегически правильное решение сберечь своих ратников, не бросая их в непродуманную атаку через поле…
А раз уж эти Озерки столь крупное поселение — то и открытой местности вокруг села еще больше. Ведь на большее число едоков нужна и большая площадь возделываемых полей…
Но! Ситуация кардинально изменилась — ибо во-первых, все без исключения вои в отряде знают, что от черкасов ждать пощады не следует, и что они устроят резню, не щадя ни старых, ни малых. А значит, если мы не придем на помощь, то гибель невинных будет и на нашей совести — надеяться больше не на кого… И что-то мне подсказывает, что Кожемяка, упрямо погнавший дозор вперед, не дожидаясь моих приказов, при случае не станет сторонним свидетелем истребления мирных жителей.
Во-вторых, в моем отряде уже следует пополнение из местных; без мужиков-крестьян мне не обойтись в будущем — но ведь я давал им гарантии защиты! И если мы вновь позволим врагу устроить бойню гражданских, все пополнение тут же разбежится из отряда… Ну и в-третьих, именно в Озерках я рассчитал увеличить отряд едва ли не вдвое, уповая на данное местным старостой обещание укомплектовать «дружину» мотивированными добровольцами.
Так что выходит, что сейчас разумнее рискнуть и дать бой неизвестному врагу, не считаясь с потерями — хотя бы попытаться! — чем остаться верным выжидательной тактике…
И слава Богу! Ибо у меня помимо командирских обязанностей и цели сберечь как можно больше своих воев, не допуская необдуманных потерь, есть еще и сердце, и совесть.
И оставшиеся в памяти картины жертв запорожцев в Сосенках…
— Вперед, братцы! Цепочкой по десяткам стройся, три в ряд — и на бегу не оставать! Стрельцы Малого — вперед, Долгого в середине, вои Захарова замыкают! Ну, с Богом, ратники… Скоро брани быть.
…Мы выбрались на лесную опушку в тот момент, когда первые языки пламени начали лизать сразу несколько крестьянских изб. А орущая, гомонящая толпа селян уже приблизилась к стене спасительных деревьев… В основном бегут бабы да дети, но виднеются и мужики, несущие на руках неспособных самостоятельно бежать малышей — да тянущие за собой сани с припасами.
Вот только вслед за ними устремилось не менее четырех десятков черкасов, азартно догоняющих беглецов. Еще десятка три всадников, не меньше, гоняют по селу не успевших бежать жителей, жгут дома и рубят последних мужиков, пытающихся сбить конных вилами и дрекольем… Какому-то смельчаку удалось всадить вилы в грудину лошади налетевшего на него черкаса — и свалить коня вместе с наездником! Но уже в следующий миг налетевший сзади вор размашистым ударом сабли развалил голову крестьянина…
Я скрипнул зубами от ненависти, успев восхититься смелостью мужика, способного стать отличным ратником — и в полной мере ощутив его потерю. После чего обернулся к стрельцам и рыкнул:
— Палите фитили, крепите в жаграх! Бить прицельно, всем разом! Разошлись в линию — и не мешкать! Огонь по моей команде… Казачки, вас тоже касается!
Сам я уже вскинул заранее заряженный карабин с колесцовым замком — и взял на мушку вырвавшегося вперед всадника. Разгоряченный, оскаливший рот в какой-то яростно-безумной ухмылке черкас лихо закрутил саблю в правой руке, настигая грузную, тяжело бегущую бабу, отставшую от селян… И несущую в руках завернутого в кулек пуховых платков младенца — притом вражине осталось доскакать до нее всего несколько шагов.
— Отставить разом! Бьем в разнобой, по готовности! Да цельтесь лучше!!!
Сам я покрепче упираю приклад карабина в плечо, максимально плотно его «утопив» — да свожу мушку с головой вражеской кобылы так, чтобы ствол ружья поверху оказался в единой плоскости. Ниже опускать мушку не надо, расстояние до черкасов менее полусотни шагов — а было бы оно больше, тогда даже и пытаться палить прицельно не пришлось бы! Но на такой невеликой дистанции все же стоит попробовать… Вдох, короткая задержка, чтобы выверить прицел — выдох… И одновременно с тем я нажимаю на спуск — в тот самый миг, когда запорожец уже занес саблю для удара!
Едва успеваю зажмурить глаза, чтобы вспышка пороха на полке их не опалила — ощутив при этом чувствительный толчок в плечо на отдаче. Но ничего, толчок — это не удар приклада, способный осушить руку неопытному стрелку! Пороховая завеса на несколько мгновений закрывает обзор — и в тоже время справа и слева начинают греметь выстрелы стрельцов, сливающиеся практически в единый залп… Да тонко, практически неслышно в общем грохоте звенят тетивы казачьих луков, отправляющих в полет татарские срезни.
Ничего, ни на одном из черкасов я кольчужных «пансырей» не увидел — так что и срезни пустят ворам кровь!
— Свои мы, сво-о-о-о-и!!! К нам бегите, в лес!!!
Заслышав грохнувшие впереди себя выстрелы, многие бабы попадали наземь, отчаянно завизжав — застопорились и прочие озерские крестьяне. И только услышав мой яростный вопль, они возобновили свой спасительный бег к лесу…
— Перезаряжай!!!
Я командую стрельцам, одновременно с тем засыпая порох в ствол карабина и трамбуя новую пулю шомполом. Дым после выстрела уже чуть развеялся, и я с мстительной радостью убедился, что попал — увидев лишь оставшуюся без всадника лошадь подстреленного мной черкаса… Но есть и плохие новости — примерно половина воров остались в седлах после залпа. Все же допотопные фитильные мушкеты моих стрельцов дают невысокую точность боя — а кто-то из воев наверняка выбрал одну и ту же цель вместе с товарищем! И осадившие было скакунов черкасы, ошарашенные первыми выстрелами, уже вновь послали их вперед, убедившись, что внезапно проявивший себя враг не столь многочислен. Отчаянные воры — рискнули проскочить оставшиеся сажени до леса прежде, чем мы успеем перезарядить пищали!