Чтение онлайн

…Присоединение Лисицына к моему отряду имело еще один важный плюс — мы получили проводника, худо-бедно разбирающегося на местности. Правда, и он имеет лишь примерное представление о том, где располагаются поселения крестьян смоленских волостей — и куда ляхи направляли фуражиров. Но все одно это лучше, чем идти совсем вслепую…

Тем не менее, спустя двое суток после памятного боя, за время которых мы практически не выходили из леса (причем морозы резко придавили так, что вопрос с поиском крова стал вопросом выживания), мы почуяли запах человеческого жилья. По крайней мере, все без исключения казаки и стрельцы очень сильно обнадёжились, уловив легкий запах дыма в сосновом бору…

— Особо не ликуйте, братцы. Это может быть и охотничий костерок, и стоянка литовцев. Так что пистоли и пищали заранее зарядить, броню, у кого имеется, поверх стеганок натянуть, кафтанами прикрыть… Кожемяка, пошли пару казаков своих вперед, пусть разведают, что да как.

Люди, уставшие от кажущихся бесконечными петляний по лесам, принялись споро вооружаться и готовиться к бою. Причем возможность скорой схватки — ведь кто знает, с кем предстоит встретиться? — ратников уже нисколько не смущает. Наоборот, все вои приободрились, глаза их буквально засветились, зажглись! Видать бой для них всяко лучше, чем брести по лыжне друг за другом, мечтая лишь о крыше над головой да печном жаре…

Я не стал ждать возвращения дозорных казаков. Просто чуть медленнее повел отряд вслед за донцами, развернув ратников широкой, разреженной цепочкой — да разбив людей на десятки. И по мере продвижения, дымный запах, как кажется, несущий в себе аромат свежеиспеченных ржаных ковриг (вот чего нам особенно не хватало, так это свежего хлеба!), стал только сильнее… Наконец, показались и дозорные — подлетевшие ко мне со счастливыми, буквально светящимися лицами:

— Село впереди, голова! Небольшое, правда, с дюжину домов — но ляхов не видать!

Сказать, что я обрадовался этим новостям — ничего не сказать. Сердце в груди словно подпрыгнуло — а сам я с трудом подавил желание схватить немаленького Татарина в охапку (лучший лучник практически бессменно следует в дозоре), да расцеловать! Но вместо этого, с трудом погасив заигравшую на губах улыбку, я обратился к Кожемяке:

— Никита, бери всех донцов и десяток Семена Захарова, обходи деревню по кругу. Сосчитайте, сколько дорог в нее ведет и куда, да натяните через них веревки над самой землей — как тогда, с литовцами Курцевича… Да оставь смешанную засаду на полдюжины ратников: двух казаков с луками и пистолями, и четверых стрельцов на каждой тропе. И да — веревки растяните саженей за пятьсот от села. А если кто покажется на зимнике — засаде один залп дать по ворогу, да в лес на лыжах уходить! Геройствовать нечего… Главное, чтобы успели упредить остальных.

Казачий голова молча кивнул (ох, неспроста донцы дают своим товарищам прозвища, ох, неспроста!), после чего подозвал к себе стрелецкого десятника, с людьми которого ему предстоит подготовить засаду. Я же обратился к остальным служивым:

— А вы, братцы, покуда еще немного обождите. Негоже будет, коли мы всей толпой к селянам сунемся, а там нас ляхи иль литовцы конные накроют, теплыми в домах возьмут!

Кто-то из стрельцов невесело усмехнулся, негромко произнеся вслух:

— Пусть накрывают. Лишь бы согреться…

Я недовольно покачал головой:

— Коли в грехах покаяться не успеешь, на том свете уж точно жарко будет! Но я туда не спешу — да и остальные наверняка не горят желанием живота лишиться… Ничего, братцы! Уж два дня и две ночи в этой лютой холодине пережили, совсем немного потерпеть осталось… Но упрежу заранее: крестьянам обид никак не чинить, чужого не брать! А кто девку снасильничает или на мужнюю жену позарится, того бить буду смертным боем — несмотря ни на какие прежние заслуги!

Я говорю вполне серьезно — за девичью честь, и уж тем более честь жены местные мужики могут и за топоры схватиться. Понятно, что у крестьян против профессиональных ратников шансов нет, но лить кровь своих по такому поводу… Уж лучше показательно наказать потерявшего берега воина, поддавшегося соблазнам и нарушившего мой приказ — заодно и остальным урок будет!

Впрочем, несмотря на мой грозный вид и притихших стрельцов, оставшиеся черкасы не удержались от похабных ухмылок:

— А ежели сговоримся полюбовно?

Посмотрев в озорные глаза открыто улыбающегося весельчака (Иваном кличут), я рыкнул, положив руку на рукоять сабли:

— Полюбовно — это когда грозишься, что прирежешь, коли заверещит? Я же сказал: баб замужних не трогать, девок молодых не позорить. Если вдовы есть — то по согласию, но не против воли. Кто снасильничает — лишу живота… Веришь?

Посерьезневший казак хмуро ответил:

— Да верю, голова, не серчай. Шуткуем же!

Я заметил уже чуть мягче:

— Так оно можно и до дыбы дошутковаться… Ладно братцы, недолго уже ждать нам осталось. А чтобы потеплее было, разгоните кровь: попрыгайте на месте, руками помашите… Ну, и кто желает — можем побороться.

Последнее предложение я озвучил больше в качестве шутки, зная, что благодаря физическим данным «Орла» мало кто может помериться со мной силой. Но тут товарищ «пристыженного» мной зубоскала — рослый такой запорожец, Ефимом кличут — с интересом посмотрел в мою сторону, после чего неожиданно предложил:

— По-татарски, на кушаках? А чего бы и нет, голова…

Я только хмыкнул, принявшись неспешно сбрасывать с себя зброю — но тут подал голос Богдан:

— Откажись лучше, Тимофей Егорьевич — Ефим на кушаках кого хочешь поборет. Он в полоне у крымчаков побывал, там насмотрелся — да и бороться его заставляли. А после того, как казаки его вызволили, он в конной сшибке с татарами выхватил нехристя из седла за кушак, да с такой силой швырнул под копыта коня, что у поганого и дух вон! Тут одной силы недостаточно, тут ухватки знать надо…

Теперь уже я с интересом окинул взглядом Ефима с головы до ног так, словно вижу его впервые. Рослый, кажущийся долговязым — он не ниже «Орла» (ну, то есть меня в теле предка), но кажется заметно более худым и щуплым. Однако у таких парней бывает крепкая кость, жилистые руки — и немалая сила! Хм, вот значит как — «профессиональный» борец…

— Я все же попытаю счастья.

Богдан пожал плечами, мол, я предупреждал — но на губах его заиграла лукавая улыбка. Ну конечно, ждет, когда его подчиненный меня уронит, сбив спесь со стрелецкого головы! В свою очередь мои ратники начали окружать нас, замыкая кольцо для поединщиков, с немалым интересом посматривая то на меня, то на Ефима: ну еще бы, какое неожиданное развлечение!