Всякое - 94

Дмитрий Александрович Пригов

ВСЯКОЕ '94

# # #

Из школы как-то я иду

А он лежит в нашем подъезде

В крови на самом на виду

Изрезанный весь, или вовсе

Мертвый

Не знаю, кто его порезал

Сам страшный был, почти железный

Выжил

Правда, парализовало

Но дожил почти до 70 лет

# # #

Вижу город в дымке белой

Снегом ласковым завален

Саратов, скажем

А с неба словно парабеллум

К снежному виску приставлен

И разбуженная будто

Волга

Вдруг вскипает половодьем

Неземным, но сходит Будда

Российский

И так ласково отводит

Двумя пальцами

Ствол

От виска

# # #

Бывало, выскочат с ножами

И понеслось, лишь крови лужицы

Поблескивают

И все прозрачными носами

Прилипнут к окнам в тихом ужасе

Ночном

Под утро же развозят трупы

Один дожил до наших дней - лишь тупо

Бродит

Постукивая палочкой

Ничего не понятно

# # #

Старуха рядышком кладет

С собой в постель большую куклу

И трогает ее за выпуклую

Попку

И тихий разговор ведет

С ней

И засыпает и встречаются

Во сне безумными красавицами

Обе

На пустынном берегу жаркого моря

# # #

Я с мальчиком одним подрался

Его огромный старший брат

Свинья, по прозвищу - помчался

За мной, я сам уж был не рад

Что побил этого мальчика

С тех пор на тот конец двора

Ходить боялся, а вчера

Забрел туда я сам собой

Гляжу - а он сидит седой

Свинья

И бессмысленно смотрит по сторонам выцветшими безжизненными глазами

# # #

Старуха в зеркало глядит

Свои седые уже усики

Но неприметные на вид

Для посторонних

Видит

И беленькие тоненькие трусики

На бледном костяном бедре

Трогает

И тихонько смеется, не во вред

Себе

# # #

– Ну что, прощаемся, ребята?

Идут, выходят лишь наружу

Как очередь из автомата

Их всех в одну большую лужу

Укладывает

И все стихает в тот же миг

Пока еще сбегутся люди

И долго еще меж людьми

Об этом деле память будет

Бродить

# # #

Мы в детстве, страстные как зайчики

Под вечер кучкой собирались

И тихие курить пытались

А старшие - лет десять - мальчики

Уже и умели

Порою подходил к нам страшный

Злодей-убийца местный Зося

По прозвищу

Что пацаны?
– кривился, кашлял

Смотрю, вчера его выносят

В гробу

# # #

В бассейне девушки купаются

А рядом юноши сидят

За столиком

Креветки свежие едят

Все это славно запивается

Белым вином

Вдруг помянули имя Влада

Да - вспоминают - был что надо

Парень

Жаль его

# # #

Как вдруг окажешься в деревне

В траве ли полевой, в овсе ль

Черном

Не хочется думать о жизни, поверь мне

Не хочется думать о смерти, поверь мне

Не хочется думать совсем

Поверь мне

# # #

Под сводами большого храма

Пламя дрожащее свечи

И он стоит со свежим шрамом

На молодом лице, молчит

Крестится

И склонившись к образу, вблизи

Его он шепчет: Пронеси

Господи!

Завтра рискованное дело

# # #

Вдоль поезда бежит дорожка

И не желает отставать

Глупенькая

И так ей хочется сказать:

Родная, подожди немножко

Год-два буквально

Живые изменив черты

Все здесь замрет - тогда и

Отдохнешь

# # #

Полонез Огинского играют

Собрались друзья одеты в черное

Молчаливые, сурово-удрученные

Друга в путь последний провожают

Быстрым перебросилися взглядом:

– Видишь, двое в элегантном сером

Сзади там стоят возле ограды?

– Понял!
– Ну, давай! но только, Серый

Без шума

# # #

Огромная как зверь собака

На берегу в краю Ньюкасла

Сидит и камни словно масло

Перетирает

И губы до крови глубоко

Ранит себе

И землю роет - хочет вниз

И смотрит так невыразимо

Я подхожу к ней в шапке зимней

Зима, холодно уже

И говорю ей: Зверь, смирись!

Смиряется

# # #

Как-то на кухоньке под ужин

В стене я дырку обнаружил

Оттуда что-то выползало

Такое мягкое и бязевое

И тихо ноги мне обвязывало

И беспричинно обвязало

Всего

Как будто так оно и надо

Я встрепенулся - это ж ада

Вход

Ан - жуть

# # #

Вот весь он в оперенье белом

Как лебедь женски утонченный

И музыка

Но вдруг как выстрел-парабеллум

Он просыпается - он в черном

Весь

Мохнатые когтисты лапы

Он здесь! Он - Штирлиц! Он - гестапо

Сотрудник

# # #

Я вдруг почувствовал истому

Какой-то вести роковой