Всё к лучшему!
Шрифт:
– Нууууууу ...
– пробубнил Илларион, почесывая затылок и выдыхая пары портвейна.
– Вот и я о том же!
– не дослушал Михаил - И ведь у меня законченные два романа есть, а я тут парюсь.., в этом вшивом журнальчике. Мне тридцать три года, великий дядька в этом возрасте умер, спасши весь мир по ходу дела.., а я? Что сделал я???
– Иногда важней, что сделала она в свои двадцать лет...., и как она это делала..., эхх я бы посмотрел на эту картину....
– мечтательно закатил глаза Илларион..., да, иногда у него получались прорывы трезвости во время угара.
– Эх Ларик, Ларик...
– вздохнул Михаил, ну конечно двух романов у него не было, только мечты о них, но три десятка рассказов и одна повесть были даже напечатаны...., правда все про доблестную милицию и хороших бандитов..., жанровые так сказать, нужные для рубрики. Но ведь по пьяни можно и приукрасить чуток, благо всегда можно сказать, что ты их сжег на крайний случай.
– Я бы тоже глянул на эту картину...
Илларион заржал своим козлиным смехом, Миша тоже не удержался и поддержал гоготом собутыльника. И все таки после портвешка стало проще и веселее, и вообще, когда есть кто-то тебе сочувствующий.....
– Ээй, вы там чего???
– неожиданно раздался женский голос за дверью, и ручка от замка стала дергаться в попытке открывания.
– Ой, бл*ть...
– выдохнул тихо Михаил, прикрывая свой рот. Смех пропал быстро и бесповоротно.
– Миша? Илларион? Вы там что-ли?
– женский голос был догадлив сверхъестественно.
– Марья Ивановна выходим, две минуты!!!
– отпираться не было смысла, и Михаил схватил бутылку и разлил остатки по кружкам, и уже более тихо, предложил Иллариону: - Ну, давай по бырому и валим!
– Две минуты, две минуты..., вы уже совсем обнаглели, с утра устраиваетесь....
– под аккомпанемент женского голоса Михаил и Илларион допили портвейн и проглотили шоколад - ... вы мальчики совсем не уважаете чужой труд, гадите и гадите. Люди хотят убирать ваше гавно, а вы и это не даете делать.....
Наконец туалет они открыли перед носом женщины предпенсионного возраста, стоящей в синем рабочем халате и держащей на перевес швабру с ведром. Её взор был полон укора и негодования.
– Марья Ивановна, извините, но мы умирали...
– виновато потупив глаза, извинился Илларион, проскакивая мимо женщины и поправляя пустую бутылку в кармане.
– Ладно этот горе - поэт..., его уже ничего не исправит, а вы, Миша! Вы же совсем не такой!!!!
– Михаил с красными щеками скромно опустил взор на пол.
– Марья Ивановна. простите..., не надо об этом недоразумении распространяться...
– приподнял глаза Михаил и жалостливо глянул на уборщицу.
– Эх, писаки вы наши...
– тон смягчился, Марья Ивановна все же была женщина мягкая и добрая. По стоящему винному аромату в туалете можно было догадаться, чем занимались в одной кабинке двое мужчин..., - доиграетесь когда-нибудь мальчики, ой доиграетесь.
– Марья Ивановна, дорогая вы наша!
– поцеловал в щечку Михаил уборщицу, дохнув едким перегаром.
– Спасибо!!
– Ладно, ладно уж!
– развеивая душок ладонью, пробормотала уборщица.
– Идите окаянные!!
Глава 2
– У меня чуть сердце не остановилось...
– затягиваясь горьким дымом, заговорил Илларион - ... Я же уже не мальчик для таких игр..., подкралась - то как тихо.
– Да уж...
– подтвердил Михаил слова собутыльника, стряхивая пепел с сигареты в урну для окурков. Какой- то борец за чистоту так и написал на урне маркером: "Ублюдки - кидайте сюда свои окурки.., или съешьте!!!", а другой оппонент дописал: "А ты налей нам что-нибудь, чтоб не подавиться!" и опять старым почерком дописано: "А может тебя еще намазать лоб говном умник?".
– И ведь в три раза оклад больше ей будет платить, чем мне...
– Ты не про Марью Ивановну сейчас?
– не понял Илларион Михаила.
– Да нет конечно...
– печально заговорил Михаил, чувствуя приятное головокружение - ....Я про Инну Васильевну и про рубрику свою. Тут прочел назначение ее на мое место.
– Да что ты!!
– тон был совершенно не удивленный у Иллариона, с зажатой сигареты в зубах пепел упал на бороду.
– А знаешь, может вечером ко мне?
– Ларик, ты меня извини, но что-то не хочется...
– Подумай, ко мне дамочки сегодня придут новенькие.., хотят стихи мои послушать..., конфетки, вино то да се...
– Здорово, мужики!!!
– громогласно прогремел подошедший со спины Игнат, один из внештатников, любитель очерков о любимом городе. Курилка находилась в десяти метрах от главного крыльца на улице, спасибо новым законам, и любой куряга мог появится неожиданно, и со спины. А были времена, когда курилка была на втором этаже, занимала отдельное помещение, имела удобные кресла и диван, и люди заходили только через дверь.., неожиданностей не было.
– Привет, привет, коль не шутишь.
– Поздоровался Михаил, выдыхая дым.
Илларион лишь проурчал что-то невразумительное в качестве приветствия. Почему - то с Игнатом у него не складывались отношения, хотя в принципе, Илларион был неконфликтным человеком. Что-то у них было на интуитивном уровне...
– Знаете.., на Кировке вчера открыли гейский бар "Тыковка".
– Подал новую, городскую новость Игнат, заговорщески подмигнув. Из кармана он достал пачку "Черного капитана", вытащил сигареллу и смачно закурил, распространяя терпкий аромат. Илларион и Миша удивленно переглянулись: откуда у внештатника деньги на такое дорогое курево.