Чтение онлайн

– Ведь литература не должна стоять на одном месте, ты достаточно молодой, что бы сделать этот шаг вперед..., который я не сделал в твоем возрасте..., побоялся!
– вздохнул шеф, печально посмотрев на Мишу, точно, зрачки красные и мутные.
– Ну, теперь иди к себе, а попозже, на рабочий стол тебе, скину задание с инструкциями. И завтра можешь приступать.

После воды в голове прояснилось и полегчало, но все равно тошнота не проходила, и свалить все равно хотелось...

– Ну, я пошел?
– поднялся со стула Миша, неуверенно глядя на редактора.

– Давай, давай.
– Благосклонно приободрил Мишу шеф, с умилением и добродушием на лице.

Открывая дверь, Миша бросил взгляд на шефа. Тот с нескрываемым нетерпением ждал, когда подчиненный закроет дверь изнутри. Значит, где-то у шефа стояла запотевшая бутылочка коньячка или водочки. Ну ничего, Мишу тоже ждала заначка, а там уж хоть к черту на кулички пусть отправляют, как-нибудь выкрутимся, подытожил Миша, выходя из кабинета.

В заначке было на полстакана...., обидно мало для начала дня, но все же достаточно, что бы звон в голове стих, а краски жизни наполнились яркостью. Живительная влага в бутылке сделала свое дело, и со вздохом облегчения, Михаил откинулся на спинку офисного кресла. Глянул на мультяшного жирафа и подмигнул ему.

– Красавец!
– чуть охрипшим голосом, после водочки, пробубнил Миша, ставя на стол кофейную кружку. Нарисованный жираф весело ржал, выпячивая свои толстые губы. Что хотели сказать коллеги, подарив эту кружку с жирафом на день рождения, было не понятно, но, черт возьми, животное нравилось Мише.

Рабочий стол был отгорожен матовым стеклом от сослуживцев - единственная привилегия Миши как ведущего рубрики - у всех остальных коллег не было перегородок, но осторожность надо было соблюдать, так как в проем мог заглянуть, в любой момент, какой-нибудь сотрудник, дверей не было. Быстренько Михаил обмотал пустую бутылку газетой и положил ее в мусорное ведро. Улики были припрятаны, совесть чиста, и мир теперь казался более радушным. И можно было приступать к сегодняшнему ничегонеделанию..., рубрика потеряна на этот месяц и было смутное предчувствие, что навсегда. Но жизнь ведь не стоит на месте, на самом деле, в глубине души, Миша ждал чего-нибудь такого, зубодробильного.

– Ну что, Жора? Посмотрим, что там нам папочка хочет предложить?
– Подмигнул жирафу Михаил и включил компьютер. Десять писем в почте ждали просмотра, от шефа еще не было. Ага..., одно было адресовано Инне Васильевне, но кто-то поставил и его адрес в получатели, остальные девять писем, обычная информация для работников журнала. С недавних пор все, что касалось Инночки, стало интересно и Михаилу. Без зазрения совести он кликнул по письму мышкой.

– Ах ты ж сучка!
– вытянулось лицо у Михаила. Перед ним открылось назначение на пост редактора рубрики детектива и публицистики согласованное с правлением держателей акций, то бишь главным редактором и его сыном. Но самое обидное, с окладом, втрое превышающим его оклад. Только что мир был красивым и добрым, как тут же, за пару минут, все изменилось. С негодованием Михаил встал с кресла. Прочувственно пнул по корзине с мусором, помня, что там звонкая улика, так что прочувствие было мягким и осторожным.
– Да что же это происходит то?

– Тук! Тук!
– В проходе стоял Илларион, коллега Миши, отвечающий за поэзию журнала и еще непонятый этим миром гений по совместительству..., ну и иногда просто собутыльник. Сочувственная улыбка играла на губах Иллариона сквозь клочковатую черную, с серебряными нитками, бороду.
– Знаем, Миша, знаем.

– Здорово, Ларик!
– именно сейчас Миша никого не хотел видеть, разве что Инночку, упавшую с пятого этажа или Сергея Павловича, кубарем катившегося с высокой, очень высокой горы.

– Привет, Миш!
– оглянувшись за спину, Илларион зашел в офисное пространство Михаила - пойдем что ли, покурим?

– Ларри.., друг, что-то не охота курить..., башка болит ужас!

– Понимаю, Михель!!!
– заговорщески подмигнул Илларион, оттягивая рубашку из штанов. За ремнем была засунута непочатая бутылка портвейна.
– Пойдем же вздрогнем по чуть-чуть! Наполним жилы смыслом!!!

– Ооох.., искуситель!!
– а ведь и правда, очень этого хотелось, полстакана было мало, а тут еще такие новости.
– Только немного!

– Да ты что Миха, это просто компот!!! Через пять минут в туалете!
– еще раз многозначительно подмигнул Илларион и гордо удалился.

– Ну что Жора? Еще поработаешь?
– взял со стола кружку и сунул в карман, открыл ящик и вытащил половину шоколада, завернутую в фольгу. У монитора стоял сувенирчик в виде китайского болванчика, голова которого осуждающе качалось после пинков по корзине.
– Не тебе меня судить!!!

* * * * * * *

– Ну обидно же Ларик!!! Десять лет я работаю на этого дебила! И вот благодарность...
– ударил по двери в сердцах Михаил. В сливном бочке, не останавливаясь, журчала вода, унитаз был накрыт стульчаком и заменял импровизированный стол, на котором стояли бутылка портвейна, две кружки и раскрытая на фольге шоколадка - ... Какая-то давалка поработала ртом и вот...

– Может, тебе тоже попробовать?
– прищурившись, предложил Илларион, фокусируя взгляд.

– Что попробовать?
– не понял Михаил.

– Поработать ртом...
– заулыбался гений поэзии.

– Ларик, ну не смешно...

– Да ладно..., ну что, вздрогнем?
– наливая в кружки портвейн, предложил Илларион.

– Эх, жизнь моя жестянка...
– выдохнул Михаил подымая кружку, и жестом показывая тишину, тихо чокнулся об кружку Иллариона - За справедливость!!!

– И за женщин, которые сидят дома!
– поддержал Михаила Илларион, резким движением опрокидывая содержимое кружки в рот.

Покряхтев после выпитого, оба задумчиво уставились на ведро с отработанной туалетной бумагой, да, иногда мусор навевал мысли...

– Знаешь, Ларри, а ведь мне уже так надоело заниматься всякой ерундой..., охота чего - то яркого...
– парочка комков бумаги были яркими..., свекла что ли?
– ... а то пишу серость и бред, сижу на окладе..., для чего. Ларри? Ну, объясни???

Илларион был шикарным собутыльником и собеседником, по трезвости он любил побеседовать, и даже подискутировать, но после каждого глотка спиртного, в мозгу Иллариона происходило что - то странное. Все слова забывались, но слушать он мог, что и делало его прекрасным собеседником..., ну слушателем. Иногда уметь выслушать было важней, если вид иметь при этом мудрый и все понимающий.