Чтение онлайн

В облегченном вздохе, когда рука бессильно падает с панели, а ровный гул станций не сбивается с ритма. Синхрон — рассчитанный, выплетенный, выстраданный — налажен. Рукотворный барьер отныне и навсегда защищает этот мир.

И бесшумно, но бесповоротно меняет свое течение река времени, которой уже никогда, никогда, никогда не пойти по прежнему руслу.

Все.

Глава гильдии Видящих смыкает руки на хрустальном шаре, потому что все равно больше ничего не видит через пелену невольных слез.

Все. Все. Все. Хвала Свету, все.

Альтернативная реальность стала единственной.

— Ура! Ура!!!

— Ва-дим, Ва-дим, Ва-дим!

— Вадим — Лёш! Вадим — Лёш!

— Слава победителям!

И черное небо рвет очередная вспышка салюта. Исполинская, изумительно прекрасная золотая «роза» стремительно распускается в бездонной темноте, несколько секунд переливается золотым, алым и белым, а потом кружится, роняя лепесток за лепестком… и вспыхивает, превращаясь в сказочно прекрасную жар-птицу.

— А-а-а! — снова заводится толпа.

— Маги форева!!!

— За любого замуж! Соловьев, я твоя!

— Размечтались, — шепчет кареглазая девушка, и темноволосый маг немедленно наклоняется к ней. Услышал…

— Иногда мечты становятся реальностью, — шепчет он, и от знакомого доверчивого жеста — лоб ко лбу, от теплоты его голоса сами собой закрываются глаза… — но не в этом случае. Потерпи, Лина… Уже ведь недолго?

— Всего несколько минут осталось. Пойдем его поищем…

Жар-птица меняется на прекрасный парусник, который на глазах восхищенных зрителей одевается в белоснежные паруса, и Ян счастливо улыбается. Во-первых, потому что изумительно — до щекотки в глазах — красиво, во-вторых, потому что его работы, «Волшебный сад» и молодильные цветы, тоже вызвали бурю восторга (за цветы дамы вообще подрались). Заказов уже на четыре недели вперед. В-третьих… ну, в-третьих, отец приходил. Принес его книги — не уничтожили их, оказывается, — и попросил прощения. Сказал, что уже обратился к горным ведьмам с просьбой уничтожить алтарь. Больше жертвоприношений младших сыновей в роду Долински не будет.

— Давай пригласим его на свадьбу? — мурлычет в ухо очень знакомый голос, и вокруг шеи немедленно обвиваются горячие руки.

— Не знал, что фениксы — телепаты… — проговорил молодой демон… когда обрел способность говорить.

— Не все, а одна конкретная. И не для всех, а для одного конкретного демона. И только в тех редких случаях, когда своими глазами видит, как этот самый демон после встречи с Долински-старшим выглядит…

— Как?

— Как будто у него вот-вот прорежутся крылья. Решил в сильфы податься?

— Самое дорогое для меня — на земле… А что там насчет свадьбы?

— Ну… — Анжелика смотрит на него, и непонятно, у кого из них больше сияют глаза. — Ты же меня замуж позовешь?

Парусник отрастил крылья и унесся к звездам, а новый салют вылепил в небе… дворец. Вполне прекрасный дворец со стройными башенками, зубчатыми стенами и золотыми шпилями. Будто Ян нарисовал. Март усмехнулся и опустил глаза — после перенапряжения в операционном зале они почему-то побаливали при любом изменении интенсивности света. Целители рекомендовали не напрягаться, а лучше отдохнуть в темноте. Но роскошь восьмичасового сна и обещанный трехдневный отпуск сделали свое дело, и Март чувствовал себя вполне комфортно, только на салюты пока лучше не смотреть…

— Март! Э-эй!

Он обернулся на зов.

Марианна.

Хм… мысль о темноте вдруг стала казаться необычайно привлекательной.

— С ума сойти! Мила, ты на сколько человек наготовила?

— А что? — Людмила с сомнением озирает гору еды. — Два Дима, два Лёша, Ян, их девушки, Марина, Игорек, ты, Маргарита, твои близнята и дочка, да и друзья заглянут… Ничего, съедят.

— А нам?! — оскорбленно взывает аквариум на три голоса. — А нам праздник? Мы ведь тоже…

— Мы на связи были!

— Нам Дим благодарность выразил! И Вадим тоже!

— Тьфу на вас! — Чешуйчатые сплетницы, влезшие в нужный момент со своими комментариями (Маринка поставила аквариум у шара связи), смогли вовремя доораться до хозяйки, а вели себя как ветераны войны, совершившие невесть какой подвиг и поэтому изрядно всех доставшие. Хотя если бы не они, Мила пошла бы на биостанцию, а там после визита серых уцелели только дельфины. Хорошо, что людей не было. Так что, возможно, рыбки ей жизнь спасли… — Ладно. Угощайтесь. Только если вы и дальше будете лопать корм с такой скоростью, то плавать из-за животов не сможете.

Рыбки мрачно воззрились на хозяйку телескопическими глазками.

— Да что там… — вздохнула одна.

— Перед кем нам красоваться-то? — еще горше высказалась вторая.

— Вот был бы у нас муж… — промурлыкала третья, и у Милы вдруг возникло ощущение, что рыбка тут именно она. И как раз в этот момент на нее закидывают удочку.

И еще одна вспышка, и еще один номер представления — с крыши дома, плавно вальсируя по воздуху, спускается молодая пара. Не то чтобы Дим особо умел танцевать, но сильфы, представившие сегодня такое развлечение, закружили бы осенним листом даже ржавую подлодку!

И Лёшка жив! И все живы…

А еще рядом Иринка. С ней — хоть на танцевальный конкурс!

Дворец кутается в золотое облако, и совершенно невозможно оторвать глаза от этой сказочной красоты. Может, поэтому на площади сталкиваются двое.

— Ой! Смотри, куда идешь!

— Чтоб у тебя на пути колючки выросли! Призванные напомнить о совершенствовании…

— Эльф? Ой, привет, я Марк!

— Линдэ…

Встречаются в рукопожатии маленькие руки, и то, что сейчас светится в глазах подростков, — это совсем не огни салюта. Этот озорной огонек: «Мы с тобой одного поля ягоды» — верный знак, что следующие годы будут очень непростыми для их родителей и наставников. Годы озорных проделок и крепкой межрасовой дружбы.

Кто думает, что после победы героям только и остается, что танцевать под салютами и поднимать тосты, даже не знает, как он ошибается.

Работы еще очень много. Очень.

Еще надо достроить станции, а то у некоторых нет ни крыш, ни внутренних перегородок, только работающая аппаратура; не вечно же сильфам отгонять от них дожди и бури. Надо достроить…

Надо разобраться, что делать с дай-имонами. Искать им безлюдный мир или предоставить необитаемый остров? Или попытаться постепенно адаптировать к обществу? После боев дай-имонов уцелело всего четыре тысячи…