Чтение онлайн

Порция разыскала на чердаке десятки старых протоколов дачи предварительных показаний, которые изучала часами. Она усвоила технологию, основную стратегию и подводные камни. Сидя на заднем крыльце старого дома Саппингтона, они с матерью долгими вечерами подробно обсуждали все это.

Летти была подготовлена настолько, насколько можно подготовиться. После того как она произнесла клятву перед объективом видеокамеры, Уэйд Ланье с бодрой улыбкой представился и приступил к опросу.

– Давайте начнем с вашей семьи, – сказал он.

Его интересовали имена, нынешнее местожительство, даты и места рождения, образование, работа, дети, внуки, родители, братья, сестры, двоюродные братья и сестры, тетки, дядья… Это они с Порцией отлично отрепетировали, и ответы отскакивали от зубов. В какой-то момент, поняв, что Порция – дочь Летти, Ланье запнулся.

– Она – стажерка моей фирмы, – объяснил Джейк. – На жалованье.

За столом возникло замешательство, и Стиллмен Раш наконец спросил:

– А это не создает конфликта интересов, Джейк?

Джейк давно обдумал ответ:

– Нисколько. Я представляю интересы завещателя. Порция не является бенефициаром. Никакого конфликта я здесь не вижу. А вы?

– Она будет выступать свидетелем? – спросил Лестер Чилкотт.

– Нет. Последние шесть лет Порция провела вдали отсюда – служила в армии.

– Будет ли она иметь доступ к информации, которую ее матери, вероятно, до поры до времени знать не полагается? – спросил Зак Зейтлер.

– Например?

– Я не могу с ходу привести пример. Просто размышляю. Я не утверждаю, что здесь есть конфликт интересов, Джейк, только это неожиданно.

– Вы проинформировали об этом судью Этли? – поинтересовался Уэйд Ланье.

– Да, на прошлой неделе. У него нет возражений.

На этом дискуссия закончилась. Уэйд Ланье вернулся к вопросам о родителях Летти, ее бабушках и дедушках. Его вопросы были легкими, задавал он их доброжелательно, словно ему действительно было интересно, где жили ее предки по материнской линии и чем зарабатывали на жизнь. Спустя час Джейка начало клонить в сон. Но ему было важно делать заметки – на случай, если другой адвокат несколько часов спустя ступит на ту же территорию.

Снова к Летти. Она окончила среднюю школу – старую школу для цветных – в 1959 году в Гамильтоне, Алабама. Потом уехала в Мемфис, там познакомилась с Симеоном. Они почти сразу поженились, и на следующий год родился Марвис.

Довольно долго Уэйд Ланье расспрашивал ее о Марвисе: о его криминальном прошлом, судимостях, заключении. Летти всхлипывала, вытирала слезы, но не сорвалась. Потом пошел разговор о Федре и ее проблемах: двое детей, рожденных вне брака, первые внуки Летти… Послужной список, который можно было в лучшем случае назвать несистематическим. Сейчас Федра жила дома, которого она, в сущности, никогда и не покидала. Двое ее сыновей были рождены от разных отцов, дети никогда не знали своих папаш.

Порция вздрагивала от вопросов о старших брате и сестре. Ничто, связанное с ними, не было секретом, но никогда не обсуждалось публично. В семье об этом шептались, конечно, но здесь их жизнь оказалась объектом пристального внимания совершенно незнакомых белых людей.

В 10.30 был объявлен перерыв на пятнадцать минут. Все разошлись. Адвокаты побежали искать телефон. Порция и Летти отправились в дамскую комнату. Служитель принес новый кофейник и блюдо с печеньем. Стол к тому времени напоминал мусорную свалку.

Когда заседание возобновилось, эстафету принял Стиллмен Раш, который остановился на Симеоне. Отвечать на вопросы о его семье оказалось сложнее. Летти признала, что ей мало известно о предках мужа. Его послужной список изобиловал провалами, но ей удалось припомнить, что он работал водителем грузовика, оператором бульдозера, рабочим цеха древесной пульпы на бумажном производстве, маляром и помощником каменщика. Несколько раз подвергался аресту, последний раз – в октябре этого года. Мелкие правонарушения, никаких уголовных преступлений. Да, они расходились несколько раз, но не дольше, чем на два месяца.

Довольно о Симеоне, по крайней мере на данный момент, Стиллмен хотел вернуться к самой Летти. Она более или менее регулярно работала у Сета Хаббарда в течение последних трех лет – приходила то на несколько часов, то на полный рабочий день. До того года три работала экономкой в Клэнтоне у пожилой семейной пары, о которой Джейк никогда не слышал. Оба они умерли с промежутком в три месяца, и Летти осталась без работы. Еще раньше она была кухаркой школьного буфета в Карауэе. Стиллмен требовал даты, размеры зарплаты, имена работодателей, чуть ли не поминутную детализацию, и Летти старательно отвечала, как могла.

«Неужели все это серьезно? – недоумевала Порция. – Какое значение может иметь имя маминого работодателя десятилетней давности?»

Джейк говорил, это будет разведывательная экспедиция. Что ж, добро пожаловать в одуряющую скуку предвоенной разведки. Рассказал Джейк и о том, что снятие показаний может растягиваться на многие дни, поскольку адвокаты получают почасовую оплату, по крайней мере те, что монотонно задают банальные вопросы.

Не имея ограничений по части того, о чем можно спрашивать, адвокаты, особенно работающие на страховые компании и крупные корпорации, не заинтересованы в краткости – чем больше часов натикает, тем лучше. Они могут сколь угодно долго кормиться на этом поле, лишь бы их вопросы были хоть отдаленно связаны с личностью опрашиваемого, предметом рассмотрения и процессом в целом.

Однако, как тоже объяснил Джейк, дело Хаббарда отличалось от других, поскольку в нем единственным адвокатом на почасовой оплате являлся он сам. Остальные – охотники за добычей и процентами. Если рукописное завещание будет признано недействительным, деньги вернутся в семью, будут распределены согласно предыдущему завещанию, и все эти адвокаты получат свою долю. А поскольку ни у одного из них нет гарантий получить ее, Джейк предполагал, что они не станут утомительно затягивать с расспросами.