Чтение онлайн

Судья Этли вынул изо рта трубку, за которой стелилась дымная струя, и начал выписывать свою фамилию присущим только ему почерком, который никто не мог расшифровать, но все безошибочно сразу узнавали. Подписав приказ о переводе денег, он взглянул на Джейка.

– Одним росчерком пера я переместил полмиллиона долларов. Какая власть!

– Это больше, чем я смогу заработать за следующие десять лет, – улыбнулся Джейк.

– Во всяком случае, при той манере составлять счета, которую вы продемонстрировали. Вы должны действовать так, словно вы адвокат крупной юридической фирмы.

– Лучше я буду копать канавы, судья.

– Я тоже.

Некоторое время судья Этли молча попеременно подписывал документы и пыхтел трубкой. Когда вся пачка бумаг оказалась завизирована, он спросил:

– Давайте обсудим следующую неделю. Там все в порядке?

– Насколько я знаю, да. Летти дает показания в понедельник и вторник, Гершел Хаббард – в среду, его сестра – в четверг, а в пятницу мы слушаем Йена Дэфо. Неделя обещает быть весьма насыщенной. Пять дней подряд дача показаний.

– Вы будете работать в главном зале?

– Да, сэр. В эти дни там не будет заседаний, и я попросил Оззи выделить нам одного из помощников для охраны, чтобы никто посторонний не проник в зал. У нас будет много места, которое нам, конечно, понадобится.

– А я буду здесь, рядом, на случай, если возникнут осложнения. Во время выступления одного свидетеля других в зале быть не должно.

– Все стороны будут об этом предупреждены.

– И я хочу, чтобы все записывалось на видео.

– Мы это уже организовали. Дополнительных расходов не потребуется.

Судья Этли пожевал черенок трубки с таким видом, словно его что-то позабавило.

– Бог мой, – задумчиво произнес он. – Что бы подумал Сет Хаббард, если бы смог увидеть, как в следующий понедельник в зал набьется куча голодных адвокатов, чтобы сражаться за его деньги?

– Уверен, ему бы стало противно, судья, но он сам виноват. Раздели он наследство, позаботься о своих детях, о Летти и обо всех других, о ком хотел бы позаботиться, нас бы здесь не было.

– Вы полагаете, он был сумасшедшим?

– Нет, не думаю.

– Тогда зачем он это сделал?

– Понятия не имею.

– Секс?

– Ну, моя новая стажерка это решительно отрицает, а она объездила весь мир и немало повидала. Конечно, речь идет о ее матери, но она вовсе не наивна.

Такие разговоры, конечно же, были запрещены. Среди множества устарелых статей Миссисипского кодекса одна из самых знаменитых, во всяком случае, среди юристов, была озаглавлена «О запрете процессуального злоязычия». На обычном английском языке это означало, что участникам процесса запрещалось обсуждать деликатные моменты рассматриваемого в настоящий момент дела с председателем суда в отсутствие адвоката противной стороны. Эта норма регулярно нарушалась. Наушничество было в порядке вещей, особенно в кабинете главного судьи Рубена В. Этли, но позволялось оно лишь нескольким адвокатам, которых он выделял и которым доверял.

Джейк хорошо усвоил: сказанное в этом кабинете здесь и остается, не будет иметь никакого значения в зале суда. Там судья Этли всегда действовал честно и непредвзято, независимо от того, что нашептали ему на ухо.

Если бы случилось так, как нафантазировал судья Этли, и Сет Хаббард мог стать мухой, сидящей в зале на стене, он бы действительно сильно расстроился. Не меньше десятка адвокатов собралось в зале суда утром в понедельник, чтобы сделать первый официальный шаг в деле, которое теперь значилось в списке намеченных к слушанию под названием «In re [12] о наследстве Генри Сета Хаббарда». Иными словами, десять адвокатов наточили ножи, чтобы отрезать свой кусок от этого пирога.

Кроме Джейка здесь присутствовали: Уэйд Ланье и Лестер Чилкотт из Джексона, представляющие Рамону Дэфо, а также Стиллмен Раш и Сэм Ларкин из Тьюпело, представляющие Гершела Хаббарда. Ланье продолжал давить на Йена, чтобы заставить его давить на Рамону, чтобы та давила на Гершела с целью вынудить его отказаться от услуг юристов из Тьюпело и объединить усилия с джексонской командой. Но пока эти усилия привели к обострению отношений внутри семейства. Ланье грозил отказаться от дела, если две партии не объединятся, но весь его пар уходил в свисток. Йен знал: на кону слишком большие деньги, чтобы нашелся адвокат, который откажется от такого лакомого дела.

Детей Гершела представлял Зак Зейтлер – мемфисский адвокат, имеющий лицензию на практику в Миссисипи. Он привел с собой ненужного помощника, вся роль которого сводилась к тому, чтобы занимать место в зале суда, беспрерывно строчить в блокноте и создавать впечатление, будто у Зейтлера есть средства. Детей Рамоны представлял Джо Брэдли Хант из Джексона, который тоже притащил с собой помощника, такого же, как у Зейтлера. Энсил, наследник пяти процентов состояния, все еще предположительно считался мертвым, поэтому не имел своего представителя и не упоминался.

Порция была в числе троих параюристов, присутствующих в зале. Двух других привезли Уэйд Ланье и Стиллмен Раш: оба белые мужчины, как, впрочем, и все прочие служащие, кроме секретаря судебного заседания – белой женщины.

– Зал суда принадлежит налогоплательщикам, – сказал Порции Джейк, – поэтому ведите себя так, как будто он принадлежит вам.

Она старалась, но пока не могла совладать с нервами. Ждала трений, быть может, резких слов – словом, атмосферы, пропитанной соперничеством и недоверием. Однако увидела белых мужчин, которые обменивались рукопожатиями, дружески подтрунивали друг над другом, смеялись и с довольным видом пили кофе в ожидании девяти часов. Если между ними и существовала враждебность и они были готовы вступить в войну за наследство, то этого сейчас не мог заметить никто.

– Это всего лишь снятие показаний, – успокоил ее Джейк. – Вам будет безумно скучно. До смерти скучно.

В центре зала, между барьером и судейским возвышением, было составлено вместе несколько столов, вокруг которых вплотную друг к другу теснились стулья. Адвокаты не спеша находили свои места, хотя они и не были обозначены. Поскольку Летти первой предстояло выступить свидетельницей, Джейк занял место рядом с пустым стулом в торце стола. В другом конце секретарь судебного заседания настраивала видеокамеру. Вошел служащий с полным кофейником и поставил его на стол.