Враги
Шрифт:
Натаниэль молчал, не отводя взгляда.
– - У него не было выбора...
– - Чушь какая. Был. Умереть самому или оплакивать тебя. Ты ведь не колебалась бы?
Элисса криво улыбнулась.
– - Нет.
– - Вот и он - нет...
– - Хватит...
– почти простонала она.
– Я не хочу вспоминать.
Натаниэль покачал головой.
– - Ты была храбрее там, в шахте.
– - Зачем?..
– - Затем, что на тебя вчера было больно смотреть.
– - Я могла бы успеть...
– - А я мог бы приехать из Вольной Марки и остановить отца, - грустно улыбнулся Натаниэль.
Ее улыбка была такой же - очень-очень печальной. Оба знали, что ничего не смогли бы изменить. Оба не могли в это поверить.
– - Я не знаю, каким был Алистер, - сказал Натаниэль.
– И каким был... раз ты сказал "мужчины", значит, был кто-то еще, неважно. Но я знал тейрна Брайса. И если бы он тебя сейчас видел - сказал бы, что ты слишком много о себе думаешь, Волчонок.
Она вздрогнула, услышав домашнее прозвище. Натаниэль сделал вид, что не заметил.
– - Мир не вертится вокруг тебя, и те, кто любил тебя, ушли не потому, что ты была рядом. Не захоти отец вернуть нашему роду Хайевер - были бы живы твои родные. Он убил их, не ты. Не случись разгрома при Остагаре - не осталось бы на весь Ферелден лишь двое Стражей. И не думаю, чтобы вас, самых зеленых, подпустили бы к жребию или как там это делается обычно...
– - Самый старший, - сказала Элисса.
– - Точно, не подпустили бы. Так что это Логейн убил Алистера. Не ты.
– - Ты не понимаешь, - сказала Элисса.
– они защищали меня.
– - И что? Они поступили так, как считали нужным.
– Натаниэль накрыл ее ладони своими, чуть сжал, ободряя.
– Слушай, ты всерьез считаешь, что именно ты заставила сильных и достойных людей решить так, а не иначе? Боюсь, услышь такое тейрн Брайс - сказал бы, что ты совсем зазналась, А потом взял бы розгу...
– - Он сроду на меня руки не поднял!
– - А крапива?
– - Он отстегал не меня, а свой страх, - сказала Элисса.
– Правда, поняла я это куда позже. А тогда две недели не разговаривали. Я надулась, а ему тоже было не с руки извиняться - она улыбнулась, глядя куда-то сквозь Натаниэля.
Эрл Хоу считал: пожалеешь розгу - испортишь ребенка. Тейрн Брайс - что страхом воспитывают лишь слуг, а истинное благородство можно взрастить лишь на уважении. Эрл полагал, что младшие Кусланды вьют из родителей веревки, если этак дальше пойдет, Фергюс непременно женится на ком-то неподобающем и прогуляет родовое имение, а что учудит Элисса и вовсе ведомо только Создателю. Тейрн считал, что Натаниэль слишком уж благонравен для старшего сына - наследнику, по его мнению, более подобал бы норов покруче. Делайла чрезмерно послушна, да и Томас...
Натаниэль с Элиссой в столь высокие материи не вдавались - но когда она поняла, что "выпорют" в его устах - отнюдь не иносказание, просто взяла на себя вину за очередную проказу, на которой они попались. Натаниэль возмутился - еще чего не хватало, за девчонку прятаться - но ему никто не поверил. Отец хмыкнул, мол, защищать женщину конечно, благородно, но чувство меры тоже знать надо. Тейрн Брайс тоже похихикал - а Элисса отправилась сидеть взаперти в собственной комнате. Без ужина. Натаниэль влез по плющу к ней в окно - прямо как в балладе - правда, отнюдь не для того, чтобы снискать благосклонность дамы, а притащив за пазухой украденный со стола кусок пирога. Они слопали его вдвоем, сидя в оконном проеме.
Но все же однажды тейрн Брайс поднял руку на дочь. Когда та решила прокатиться на жеребце, только-только привезенном с ярмарки - норовистом чудовище, которого побаивались конюхи, а сам тейрн только-только собирался объездить. С чего она решила, что совладает с ним, Натаниэль так и не понял, но отговорить не вышло, а донести он не решился. Элиссе невероятно повезло - слетев с коня она ухитрилась приземлиться в тачку с сеном, так что даже не сломала ничего. Но тейрн Брайс, сравнявшийся цветом лица с камнями стен, ощупав дочь и поняв, что ей ничего не угрожает, голыми руками рванул ближайший куст крапивы, и отхлестал дочурку по заднице.
На следующее утро, провожая уезжающих Хоу, оба, отец и дочь выглядели пристыженными и обиженными одновременно, ни разу не обратившись друг к другу напрямую
Подошла служанка с едой и пивом. Элисса высвободила руки.
– - Я знаю, что ты хочешь как лучше. Но - слова не помогают, уж извини.
– - Знаю, - Натаниэль придвинул тарелку.
– Как мне не помогут слова о том, что будь я дома - все равно ничего не смог бы изменить. Но - я это знаю, а когда... отболит, и поверю. Я хочу, чтобы и ты знала, что дело не в тебе. На войне убивают. Слишком многие тогда погибли, и каждый был чьим-то близким.
Она нерешительно кивнула, а миг спустя перевела взгляд на кого-то за его спиной, и лицо мгновенно приобрело выражение, которое Натаниэль называл "для чужих". Он оглянулся - у входа стоял констебль стражи, выглядывая кого-то в темном - после солнечного утра, льющегося в оконца - зале.
– - Вы что, тела не спрятали?
– шепнул Натаниэль.
– - Я что, по-твоему, специалист по темным...
– она осеклась.
– - Прошу прощения, - констебль Айдан остановился рядом.
– Страж-командор, я хотел бы поговорить.
– - Присаживайтесь, - сказала Элисса.
– Разделите с нами трапезу?
– - Благодарю, я сыт.
– - Тогда слушаю.
Айдан покосился на Натаниэля, тот сделал вид, что не заметил этого взгляда. Пока Элисса не погонит - он тут останется. В конце концов, еду только-только принесли, не бросать же.
– - Я бы хотел знать, кто именно из Стражей причастен к убийствам в складском квартале.
– - Не понимаю - Элисса удивилась так естественно, что впору было поверить.
– - Вчера вечером в складском квартале были найдены тела шестерых храмовников. Говорят что незадолго до того, неподалеку видели вас и ваших людей, окровавленных, у одного рука на перевязи. Я отвечаю за порядок в городе, и...