Чтение онлайн

Как— то в редакцию газеты, в которой работал я, пришел бомжеватого вида еврей с полумавританской внешностью, представлявший очередной «аналитический центр», каких наша интеллигентщина в изобилии наплодила в последние годы. «Мавр» принес статью с каким-то немыслимым заголовком, суть которой сводилась к избитому тезису о том, что в 1917 году проклятый Владимир Ленин увлек Россию куда-то в сторону, с траектории общемирового развития и заставил описать 70-летнюю загогулину. А вот теперь пришел другой Владимир (Путин), который возвращает нас на общечеловеческую магистраль…

Эти взгляды очень распространены. Современный обыватель, в сущности, очень глуп. Он думает, что если бы не 1917-й, то жить России в очень красивом капитализме с человеческим лицом, в стране всеобщего благоденствия.

Но теперь мы уверены, что этот самый красивый, филантропический капитализм возник благодаря двум факторам: победе русских коммунистов и приходу к власти национал-социалистов в Германии. И первое и второе было реакцией на самые гнусные черты капитализма первой трети XX века. И в первом, и во втором случае за революционерами последовали десятки миллионов людей. Однако нацизм быстро подавили, и главным фактором отклонения истории от прежней траектории стал Советский Союз. Именно существование СССР заставило капиталистов прекратить расстреливать рабочие демонстрации и поступаться частью прибылей ради обеспечения народа и работой, и хорошими заработками.

Но как только СССР погиб, капитализм очень быстро стал возвращаться к практике начала XX века. Что мы видим сегодня? Те же войны за передел мира, хотя и под новыми предлогами. Опять войны служат быстрому перераспределению богатств в пользу крупного бизнеса. Мы становимся свидетелями той же монополизации бизнеса и захвата корпорациями безраздельного господства над целыми сегментами рынка. Мы снова видим схватку за источники важнейшего сырья. У власти становятся откровенные ставленники большого капитала. Даже разница между богатыми и бедными растет, даже средний класс погибает.

Конечно, все это происходит на более высоком технологическом уровне и в очень изменившемся мире. Таков уж закон отрицания отрицания, выведенный еще Гегелем, его знаменитая спираль развития. Но тем не менее в нынешнем мире опять создаются те же предпосылки, которые в свое время породили мировые войны, сильное коммунистическое движение, национал-социализм и фашизм. Дежа-вю, господа, форменное дежа-вю.

И вот в таком-то мире предстоит жить России завтрашнего дня. Нам нужно готовиться к войнам и потрясениям. Ведь капитализму предстоит не то чтобы умереть — его ждет очень мучительное и кровавое перерождение в нечто совсем иное.

Когда мы с Сергеем Кугушевым писали «Третий проект», то сделали уязвивший души многих вывод: фашизм и национал-социализм, а также сталинский строй стали прообразами будущего людей в XXI столетии. Просто эти попытки, по нашему разумению, были преждевременными и стояли на неподобающей технологической базе. 1945 год на полвека как бы заморозил историю, но после падения СССР наступила оттепель, и история эта опять понеслась вскачь. К светлому будущему. К нацизму и фашизму. И что люди еще долго станут вспоминать 1950— 1980-е годы как потерянный рай.

В самом деле, читатель, в среде россиянских интеллектуальных уродов принято называть семьдесят лет советской власти отступлением от столбовой дороги развития цивилизации или историческим вывихом. Но, по здравом размышлении, таким вывихом нужно считать историю всего мира во второй части XX века. И Запада тоже. Потому что большинство своей истории человечество жило по законам, совершенно непохожим на то, что было создано в XX веке европейцами и американцами.

Большую часть своей истории люди не знали, что такое «права человека». Большую часть истории они не стеснялись подавлять свободу слова, отправлять на казнь политических оппонентов, расстреливать забастовки работников, объявлять одну религию господствующей, регулировать цены государственными установлениями, вводить диктаторские системы правления, грабить побежденных. Они не давали избирательных прав женщинам и бедным, они бы никогда не поняли, почему непослушных детей нельзя наказывать розгой, а преступников — вешать. Они убивали гомосексуалистов и лесбиянок, презирали пацифистов и «косящих» от армии, считали актеров и певцов париями общества, не любили людей другого цвета кожи и, в общем, делали все то, что во второй половине XX века стало считаться плохим.

И вот теперь XX век действительно кончился. И снова фашизм да нацизм претендуют на роль светлого будущего для всего человечества.

Прошу понять меня правильно: фашизм и национал-социализм — это не одно и то же. Более того, это разные явления. Гитлер вопреки идеологическим штампам никогда не был фашистом и наверняка оскорблялся, когда его так обзывали. Просто советская пропаганда не любила употреблять слово «национал-социализм» из-за второй его части. Получалось, что мы, строители социализма, сражаемся с другими строителями социализма. Хоть они при этом еще и «национал-», однако в бой идут тоже под красным знаменем, хотя и со свастикой. А тут, если покопаться в архивах, можно было найти предложение 1918 года нашивать на рукава и буденовки красноармейцев не пятиконечные звезды, а свастики (не помню уж, кто предлагал, но эскизные рисунки сам видел).

Так чем же фашизм отличается от национал-социализма (нацизма)? Тем, как они делят людей на касты или сорта. (Демократия, кстати, их тоже делит — по толщине кошельков, хотя и не признается в этом.) Итак, для нациста есть высшая раса (его народ), союзные его расе братские народы (например, для Гитлера это британцы, скандинавы, фламандцы и другие носители языков с древнегерманскими корнями, романские народы плюс кельты, иранцы, индусы и финны). И есть низшие расы. В случае Гитлера — это негры, евреи-семиты, славяне (окромя онемеченных чехов и хорватов) и др. С точки зрения нациста, принадлежность к высшим расам сразу же делает человека существом высшего порядка. Самым ранним примером нацизма служит крайний сионизм, экстремальный еврейский национализм, который объявлял единственными людьми на свете евреев, «богоизбранный народ», а всех остальных — гоями.

Так вот, с точки зрения национал-социалиста Гитлера, например, немец, даже самый последний забулдыга, — это высшая раса, и он по определению выше еврея или русского, будь они хоть трижды гениями. Потому как еврей и русский — это люди низших рас.

Национал— социализм существовал в Германии при Гитлере. А еще в Израиле в его классический период, когда запрещались браки между евреями и неевреями, а местные арабы были лишены гражданских прав.

Фашизм же плевать хотел на национальность человека. Он интернационален. Фашизм делит людей на сорта независимо от их крови. Например, классический европейский фашизм возрождал средневековое деление: на священников, воинов, тружеников и рабов. В одной касте воинов (очень уважаемых фашистами) могут оказаться и немец, и еврей, и русский. И в касте священников, и среди рабов.

Нацист смотрит на национальность человека. Фашист — на то, кто перед ним по своему духу и способностям.

Но бывает и такой фашизм, который кладет в основу деления людей на сорта не способность сражаться за идею, а совсем другие качества.

То, что должно родиться в результате глобализации новых кочевников, — это глобальный фашизм. Тот, в котором 20 процентов господ правят 80 процентами быдла. В данном случае в господствующую касту попадает тот, кто безжалостен в конкуренции, кто умеет добывать деньги, не гнушаясь никакими средствами.