Вожак
Шрифт:
— Ты ни разу меня не поцеловал…до свадьбы… — напоминаю ему.
— Ты хотела, чтобы поцеловал? — Спрашивает Марат.
Даже не глядя знаю, он улыбается.
Краснею, кусая губу. Мне обидно. Это ведь не шутки!
— А ты не хотел?
— Я умею ждать, Мира. — Отвечает мой муж, вдруг становясь серьёзным…»
Мир сотрясает звук работающей дрели, и я резко просыпаюсь, пытаясь ухватить ускользающий сон.
Нет…
Не уходи…
Побудь ещё чуть-чуть…
Марат…
Хнычу, ударяясь затылком о подушку, потому что знаю, теперь придётся ждать до следующей ночи.
Открываю глаза и морщусь от назойливого грохота, который сотрясает потолок.
Сажусь на постели и смотрю на часы.
Восемь утра.
По ногам гуляет сквозняк, и я быстро прячу их в огромные носки, которые для нас всех связала Фати. Даже у Перчика есть две пары на каждую лапу. Просто, здесь пока очень холодно. Осень пришла внезапно, и сразу колюче-холодная.
На окне моей комнаты нет штор. За стеклом серое небо и порывистый ветер, который ударяет по стеклу. Ёжусь, закутываясь в огромный вязаный свитер. Фати не из тех, кто сидит без дела.
В моей комнате нет ничего, кроме кровати, тумбочки и шкафа. Мой шкаф полупустой. Мой гардероб скукожился до самого необходимого. Я никогда не была такой аскетичной в выборе одежды. И скучной.
Настойчивый стук над головой гонит меня из комнаты. Быстро умываюсь и собираю волосы в хвост. Они отрасли до плеч. Замираю, глядя на своё отражение. Глядя в свои глаза. Я сильно похудела. Лицо выглядит прозрачным. Скулы торчат. Отворачиваюсь и иду к двери.
Двигаюсь по пустому обшарпанному коридору на запах свежего кофе и еды.
Под ногами деревянный пол, покрытый облупившейся коричневой краской.
Это место…в ужасном состоянии. Но, оно очень нам подходит, поэтому я купила старое здание месяц назад. Оно находится недалеко от центра. У него кованый забор и сад. Я начала приводить сад в порядок, это отвлекает и успокаивает меня. Ремонт продлиться ещё месяц. А потом…потом мы откроемся…
Эта идея возникла внезапно. В одну из бесконечных бессонных ночей. Мои ночи…в них мой муж властвует безраздельно. Как только гаснет свет, и я остаюсь наедине с собой. Я плачу, мечтая почувствовать его рядом. Мечтая увидеть его лицо. Его глаза. Услышать его голос. Рассказать ему о том, что я придумала и…услышать его мнение…
А когда я думаю о том, где он и с кем…тогда я начинаю злиться…
Я не знаю, где он и с кем…
Я не знаю, где он живёт.
Не знаю, как с ним связаться.
Я не видела его три месяца. Бесконечно долгих, мучительных три месяца.
Его мир жесток и беспощаден. Ужасен. Но, я знаю…он не выбирал эту жизнь, она сама выбрала его. Его семья, каждый член, все зависят от него. Все, от мала до велика, зависят от него. Он выдворил меня из своего мира, но я…хотела бы остаться!
Почему, почему он не спросил МЕНЯ?!
Я бы осталась с ним несмотря ни на что…как бы страшно мне не было…я бы осталась с ним!
И сидела бы взаперти до конца жизни?
Да!
Ты сходила там с ума.
Плевать…
Врёшь. Ты бы никогда не смогла изображать ненависть, если бы знала. Ты ловила каждое его слово. Влюблённая.
Я нужна ему…
Не нужна.
Нужна!
Он…думает обо мне?..
Парадный холл присыпан палыми листьями. Может, мы поспешили переезжать сюда? Это случилось три дня назад.
Два месяца назад я вдруг решила, чем хочу заниматься. Я не знала, как это сделать, что для этого нужно…но Тина, она знает много чего.
Я решила открыть центр помощи для женщин, пострадавших от своих мужей. Или, которым некуда пойти. Которым нужна помощь и поддержка прямо в эту минуту. Как мне самой…когда-то.
У меня есть деньги.
Много денег.
Я не сомневаюсь в том, что от моего приданого там только два ноля.
Мы заняли комнаты на первом этаже. И кухню. Здесь везде очень холодно.
Тина сидит на стуле, поджав под себя ноги в огромных вязаных носках, и изучает что-то в ноутбуке. На ней розовый свитер, брат-близнец моего, её волосы падают до талии. Чёрные и блестящие. Она поднимает на меня глаза и желает доброго утра.
Фати месит тесто, а на плите что-то активно шкварчит и дымит.
Я…проголодалась.
Огромная кофе-машина на фоне общей разрухи выглядит, как краденая.
Чили вертится у моих ног, лая и скуля. Беру его на руки и целую мокрый нос. Целую щёку Фатимы, проходя мимо неё.
— Садишь, поешь, — ворчит моя старушка. — Ты вчера ничего не ела. Я для кого это всё готовлю?
— Для Тины, — пожимаю я плечом.
— От вас обеих одни глаза остались.
— Я тут всё подсчитала, — подаёт голос сестра. — Ты конечно очень богатая, но, лучше бы тебе такой и остаться. Нам нужны пожертвования.
— И где их взять? — Спрашиваю, садясь рядом с ней.
— У толстосумов. — Брезгливо просвещает Фати, шлёпая тесто о стол.
Я напрягаюсь, глядя на Тину, потому что она явно что-то задумала.
Напуская на себя важный вид, сестра говорит:
— Ты должна организовать благотворительный вечер. И позвать на него своих «друзей».
— Нет! — Восклицаю я в панике. — Никто не придёт…я…не хочу их видеть…
— Это для дела, Мира. — Безжалостно режет по больному она.
Ставлю Перчика на стол и быстро встаю. Подбегаю к окну, повернувшись к ним спиной, и смотрю на пляшущие от ветра деревья. Мои щёки начинать гореть от волнения, а сердце подпрыгивает к горлу.
Нет…
Только не это…