Чтение онлайн

Невероятно, но среди дикого грома и рева Руди услышал мягкий и вкрадчивый бархатный голос мага, произносящий слова древних заклинаний защиты и охраны, окутывая их силой ворота. И снова, как на дороге из Карста, Руди почувствовал таинственную силу, окружавшую этого неприметного маленького человека.

– Какого черта там делает этот старый дурень?

Эти слова были выкрикнуты в футе от его уха, но он с трудом разобрал их в непрерывном грохоте. На мгновение он увидел Ингольда, как видели того простые люди. Обыкновенный старик в грязной коричневой одежде одиноко стоял в темноте и выводил пальцами воображаемые узоры на воротах. Затем Руди обернулся и взглянул на Алвира, лицо которого потемнело и исказилось от гнева.

– Он укрепляет ворота! – крикнул Руди в ответ.

Канцлер прошел мимо него, направляясь прямо к воротам.

– Он погубит нас всех! – Алвир шел сквозь рев и темноту, будто навстречу слепящему, бьющему в лицо дождю, и ухватился за край ворот, собираясь закрыть их. Тяжелая сталь поддалась легко, заскользила, пока другая рука не остановила ее. Ледяной Сокол холодно и надменно смотрел в сверкающие голубые глаза канцлера.

Руди не слышал, что происходило между ними. Крик Алвира затерялся в яростном рычанье, исходящем из-за ворот, а Ледяной Сокол не снизошел до ответа. В оглушительном шуме искажался и пропадал любой звук. При бледном радужном свете посоха в руках Джил сцена перед воротами носила отпечаток нереальности ночного кошмара, что подчеркивалось грязно-красным сверканием факелов. Два человека в черном испепеляли друг друга взглядами, один был черен, словно ворон, другой – бледен, как снег.

Джил даже не повернула головы в их сторону, хотя Руди видел, что она знает, в чем дело. Свет посоха, который она держала, медленно угасал.

Вглядываясь в темноту позади Алвира и Ледяного Сокола, Руди с ужасом увидел, что свет заклинаний почти угас. Ингольд стоял в одиночестве посреди жуткого воя: единственные метки, видные на дрожащей стали, были следы его собственных чар. Руди видел, что он по-прежнему двигается в темноте, но светящиеся следы поглощались неистощимой яростью Дарков. Сквозь ужасающий гром ударов по воротам Руди расслышал вопль Алвира:

– Закрой ворота! Я приказываю тебе запереть их!

Ледяной Сокол стоял, буравя его холодными, бесцветными глазами. Проход позади них погрузился в полную тьму.

Канцлер крикнул еще что-то своим громовым голосом, и его рука потянулась к рукоятке меча. Сталь, вынутая из ножен, блеснула в красноватом свете факелов...

...и слабый шипящий свист пронесся над ними, чистый и слышный, как музыкальная нота.

Неожиданно зал окутала неизъяснимая тишина, от которой зазвенело в ушах. В таком обширном помещении она сначала не нарушалась даже дыханием нескольких сотен людей, нашедших спасение в Убежище. Тишина была такая, что Руди явственно слышал легкие шаги Ингольда.

Волшебник отошел от темных ворот, и Джил следовала за ним. Он взялся за край ворот, в который вцепился Алвир, и легонько толкнул их. Негромкий звук отозвался во всех углах онемевшего зала.

– Теперь воротам не страшны Дарки, – как и стук ворот, прерывистый голос Ингольда был тихим, но его услышали в самых дальних концах. – Возможно, этой ночью они предпримут еще одну попытку, но главная опасность миновала.

– Ты старый идиот! – Слова Алвира звучали резко, словно удары кнута. – Открыть внутренние ворота! Мы могли погибнуть.

– Они никогда не устояли бы, если бы Дарки прорвали заклинания внешних ворот, – спокойно ответил колдун. Он побледнел, волосы потускнели от пота, но только Джил видела дрожь его рук. Она вернула посох и стояла рядом со своим другом.

Алвир заговорил еще жестче:

– По какому праву ты присвоил себе исключительные полномочия? Ты единственный колдун в Убежище и считаешь оправданным все, что ты делаешь?

Ингольд поднял тяжелые веки и встретил злобный взгляд Алвира.

– Не единственный, – ответил он спокойно. – Спросите вашего придворного мага Бектиса.

Алвир огляделся вокруг.

– Бектис!

Этот звук был подхвачен, как палка, которую хватает пес, чтобы принести хозяину. Придворный маг с завидным достоинством выбрался из толпы, собравшейся у западных ворот, и вышел вперед. В дрожащем свете факелов выделялась богатая вышивка его бархатных рукавов.

– Были бы разрушены ворота или нет, – начал он разглагольствовать, поглаживая свою длинную, до самого пояса бороду выхоленными пальцами, – тебе следовало спросить совета у других, прежде чем принимать решение. – Он смерил Ингольда высокомерным взглядом. Руди видел его высокий, облысевший лоб, покрытый потом.

– Конечно, было бы лучше, – неожиданно раздался другой голос, негромкий, сухой и такой тонкий, – если бы и ты был здесь.

Бектис повернулся, словно побитая собака. Джованнин Нармелион, аббатиса Гея, направлялась к ним во главе небольшой группы Красных Монахов, бритоголовых воинов церкви. Лицо аббатисы над кроваво-красной мантией было очень тонким и костлявым, словно скелет с живыми углями, горящими в глазницах. Только полные губы выдавали ее пол. Резкий голос перекрыл негодующий ответ придворного мага:

– Хвалю твою храбрость, Ингольд Инглорион. Но сказано, что Дьявол защищает лишь себя.

Ингольд учтиво поклонился.

– Так же, как и Господь, мадам, – отозвался он. – Вы знаете лучше меня, в чьих руках судьба всех людей в Убежище.

Он посмотрел на нее, ожидая возражения, и встретил холодный, фанатичный взгляд ее глаз. Джованнин отвернулась первой.

– Он был не единственный, кто отличился, дорогая аббатиса, – добавил Алвир со сдержанной яростью.

– Конечно, – парировала Джованнин. – Многие покинули свои посты. Они остались охранять свои продукты, опасаясь грабежа.

Брови канцлера поднялись, затем опустились, скрывая глаза такого же небесно-голубого цвета, как у его сестры Минальды, но жесткие и холодные, как сапфиры, которые он носил на шее.

– Грабежа?

– Или инвентаризации, – мягко продолжала аббатиса, – чтобы получить на будущее, – рот Алвира опасно потвердел, – рекомендацию. Вы думаете, что во время атаки Дарков вера защитит всех, – отрезала она. – Чтобы оставаться независимыми, мы не должны быть обязаны хлебом насущным никакой мирской власти.