Чтение онлайн

Новые щиты на республиканских кораблях делали любой сверхдредноут подобным монитору, по крайней мере с точки зрения его пассивных оборонительных возможностей. Однако перевес все равно был бы на стороне построенных Ианом Тревейном кораблей, если бы не постоянные атаки истребителей и флотилий эсминцев, вооруженных гетеролазерами. Истребители заходили на крутых виражах, входили в штопор и совершали невероятные повороты, стараясь преодолеть заградительный огонь. Многие из них гибли, но следующие пробивались к кораблям Пограничных Миров, осыпали их ракетами и уходили в сторону, устремляясь к конвойным авианосцам, чтобы пополнить боезапас. Эсминцы были менее маневренными и более уязвимыми целями, но их было много, и каждый мог выдержать больше попаданий, чем любой истребитель. Они буквально вцеплялись в корабли противника, подходя настолько близко, что их щиты дрожали и вспыхивали от близости вражеских щитов. На таком коротком расстоянии гетеролазеры были смертоносным оружием, и кашалотам Сони Десай приходилось все чаще и чаще отвлекаться на то, чтобы отгонять от себя эту кусачую рыбешку.

Десай наблюдала за тем, как гибли ее отчаянно сражавшиеся корабли. Сигналы «омега» сначала поступали от более легких сверхдредноутов и линейных кораблей. Пока их было мало, но вскоре их должно было стать больше. Началось грандиозное побоище. Самые кровавые битвы Четвертой межзвездной войны бледнели перед такой мясорубкой, а сражение разгоралось с такой силой, что человеческому уму этого было уже не постичь.

Соня рассеянно заметила, что почти половину энергетического оружия мятежников составляли излучатели первичной энергии нового типа. Судя по всему, бунтовщикам пока не удалось разгадать секрет луча с изменяемым фокусом, но они придумали что-то почти не уступающее ему в эффективности. Десай была специалистом по вооружениям и не нуждалась в консультациях экспертов, чтобы понять, что мятежники натолкнулись на новое применение принципа линзы силового поля, позволяющее посылать луч более продолжительными импульсами, чем это могут делать обычные излучатели первичной энергии. Эти импульсы были достаточно длинными, чтобы луч слегка колебался, прорезая пятисантиметровое отверстие во всем, что попадалось на пути. Хотя он и не наносил таких обширных повреждений, как силовой луч, но их вполне хватало, чтобы вывести из строя оборудование. Кроме того, он без труда проходил через любой металл и энергетические щиты. Поэтому, несмотря на низкий темп огня, эти излучатели были смертоносным оружием. Они легко кромсали супермониторы с их почти неуязвимыми щитами и броней.

Первичное излучение всегда очень пугало тех, кому приходилось сражаться в космосе. Представьте, что вы стоите внутри целехонького космического корабля, и вдруг вам в животе пропарывают дырку величиной с перепелиное яйцо! Конечно, так бывало очень и очень редко, потому что люди очень маленькая цель по сравнению с космическими кораблями и пространство, занимаемое ими, невелико. Но даже самое невероятное иногда все-таки происходит!

Вот и сейчас луч первичного излучения пронзил адмиральский мостик «Того». Кислород стал с воем вырываться в пространство сквозь прорезанное отверстие. Двое операторов, следивших за сканерами, были прошиты лучом, он разрезал их пополам, забрызгав палубу кровью и кусками внутренностей. Луч качнулся было в сторону адмиральского кресла Сони Десай, но не дошел до него, оборвавшись в районе правого бедра Хоакина Сандоваля, рухнувшего на палубу. Его нога была прикреплена к телу лишь тонкой полоской кожи и мышечной ткани. Первичное излучение – это не тепловой луч, оно не прижигает раны. Из обрубка ноги фонтаном брызнула кровь. Сандоваль закричал не своим голосом.

Десай инстинктивно отключила противоударные зажимы и вскочила с кресла. Шокированные члены экипажа не успели даже пошевелиться, как она оторвала кусок кабеля, свисавший из разрезанной лучом панели, и туго затянула этот импровизированный жгут вокруг ноги Сандоваля, одновременно вызывая врачей через свой боевой микрофон.

– Господин адмирал, «Гюрза», «Кобра», «Ортлер», «Тера» и «Андерсон» подали сигнал «омега», – доложил Томанага охрипшим голосом. Список жертв неуклонно возрастал. Томанага был разгорячен пылом сражения и потрясен его невероятной кровопролитностью.

Ли Хан сидела в адмиральском кресле, поглаживая шлем, который лежал у нее на коленях, и прислушиваясь к казавшемуся бесконечным перечню погибших кораблей – кораблей, уничтоженных их же создателями во имя долга и чести! Ее поза казалась расслабленной, лицо спокойным, но по щеке катилась капелька пота.

«Арарат» вздрогнул от взрыва очередной ракеты, натолкнувшейся на его силовое поле. Ли Хан взглянула на начальника оперативного отдела штаба адмирала Цинг Чан-га. Он неподвижно сидел перед своим пультом – «Арарат» выпал из коммуникационной сети, объединявшей его с остальными кораблями. Несмотря на безумную бойню, бушевавшую в окружающем пространстве, на адмиральском мостике царила гробовая тишина. Ли Хан заметила чью-то тень и подняла глаза. Рядом с ней стоял Цинг Чанг.

– Господин адмирал, вам необходимо перейти на другой корабль, «Арарат» больше не может выполнять функции флагмана.

– Нет, – негромко ответила Ли Хан.

– Господин адмирал! – снова обратился к ней Цинг Чанг. – Капитан Морено погиб. Командир Томас докладывает, что из вооружения у нас остались только два гетеролазера и один излучатель первичной энергии. Теперь с нами справится даже легкий крейсер! По нам уже не ведут интенсивного огня, но дайте им время, и они нас обязательно прикончат… Господин адмирал, вам необходимо перейти на борт другого корабля.

– Нет, – повторила Ли Хан. – У меня было три флагмана. Два из них я уже потеряла. – Она отвернулась от боевого дисплея, на котором только что видела, как ее корабли уничтожили монитор «Бернардо да Сильва». – С этого флагмана я не уйду.

– Вы обязаны это сделать, господин адмирал, – тихо сказал Цинг Чанг. – Ведь вы отвечаете не только за этот корабль, но и за судьбу всей ударной группы.

– Вот как? А что будет с вами, адмирал?

– У меня осталось только два корабля, – лаконично ответил Цинг Чанг. – И оба уже выпали из коммуникационной сети.

– Но у вас есть связь!

«Арарат» был обречен, но Ли Хан с ее болезненно обострившимся восприятием происходящего казалось, что лишь ее присутствие на борту этого корабля не позволяет противнику его уничтожить. Она понимала, что это абсурд, но не могла покинуть «Арарат».

Ли Хан упрямо покачала головой:

– Двигатели еще работают! Прикажите «Арарату» отступить. Я останусь на его борту и буду отдавать приказы на расстоянии.

– Слушаюсь, господин адмирал! – Цинг Чанг на мгновение умолк, глядя на сидевшую в кресле Ли Хан. Внезапно его лицо озарила теплая улыбка. – Служить под вашим командованием было для меня высокой честью, – сказал он.

Ли Хан подняла глаза на Цинг Чанга. Несмотря на то что ее мозг был затуманен пылом сражения, она удивилась его почти нежным интонациям. Что случилось с ее старым знакомым, вечно невозмутимым Цинг Чангом?!

– Если можете, простите меня, – негромко сказал он и… нанес ей сокрушительный удар кулаком в челюсть.

Удар был такой силы, что Ли Хан дернулась, закатила глаза и, потеряв сознание, обмякла в противоударных зажимах. Цинг Чанг на глазах онемевших от удивления присутствовавших на мостике подхватил ее шлем, одел ей на голову и прикрепил к скафандру. Потом он повернулся к Томанаге.

– У вас есть четыре минуты, чтобы покинуть корабль, коммодор, – отрубил он. Он нажал на кнопку, отключил противоударные зажимы кресла Ли Хан, сгреб в охапку ее безжизненное тело и сунул в руки машинально подхватившему его Томанаге. – Она не должна здесь оставаться! Немедленно покиньте корабль!

Томанага мгновение колебался, потом быстро кивнул и побежал к бортовому электромобилю.

– Адмиралу понадобится ее штаб! – рявкнул Цинг Чанг. – Бегом марш!

Офицеры штаба Ли Хан без колебаний подчинились приказу. В голосе Цинг Чанга было нечто не позволявшее его ослушаться. Придя в себя, они обнаружили, что находятся уже на полпути к шлюпочному отсеку.