Воспоминание
Шрифт:
В голове отчетливо прозвучал голос Тайлера: "Выглядит не так уж плохо. Заживет". Он был жесток и холоден, даже сам его поцелуй.
Из кухни донесся голос бабушки и соседке бабы Вали:
– ...красавица!
– Хорошей девчонкой выросла!
– И не говори.
Наташа заткнула уши, закрыла глаза, не желая слушать, какая она хорошая. Но она не хорошая. Она убивала. Она награни того, чтобы стать монстром или и то хуже, убийцей!
Перед глазами, до сих пор стояли те моменты.
Наташа резко открыла глаза и села на кровати. Сердце неистово колотилось в груди, воздуху, как после пробежки, не хватало. За окном солнце не щадило никого.
Девушка встала и накинула короткие шорты и черную майку, затем вышла в коридор и стала обувать босоножки с переплетом на плоской подошве. За ней наблюдала Раиса Михайловна и баба Валя.
– Ты куда?
– спросила Раиса Михайловна.
Наташа выпрямилась, сказав:
– Дедушку хочу навести!
Спорить не стали.
Спускаясь по лестнице, девушка надела очки и поправила браслеты на руках.
На улице было невыносимо жарко, солнце шпарило из-за всех сил.
Наташа зашагала к машине и, открыв дверцу, заметила старого друга - Колю и не смогла отвести от него глаз. Он был выше ее на голову. Коротко подстриженные темно-русые волосы (чуть светлее, чем у нее самой). Прекрасные карие глаза смотрели на нее, это парень всегда был воплощением самой сексуальность и опасности. Он был в шортах и в серой майке облегающую мускулистую грудь.
Они знали друг друга с трех лет, росли вместе и знали привычки каждого, хватало взглянуть понять, что их гнетет. И сейчас, он смотрел на нее и понимал ее, как и она его.
Девушка хотела что-то сказать, но не решилась и молча села в машину и поехала к дедушке.
Уже через минутки шесть она припарковала машину возле его дома.
Эмми юркнула в подъезд и перевела дыхание. Свет не горел, из подвала доносился звук капающей воды, пахло сыростью и затхлостью. Кто- то вывинтил лампочки на каждом этаже. Наташа несколько раз позвонила в квартиру и после недолгого ожидания вставила ключ в замочную скважину. Из-за соседней двери орала музыка и слышался мужской хохот.
В квартире дедушки Валеры свет тоже не горел, стояла угнетающая тишина и стойкий запах корвалола. Тусклый свет лег на выгоревшие обои больного желтого цвета.
– Дедуль, это Наташа, - известила девушка, проходя в квартиру.
Ответа не последовало.
Наташа тихо вошла в спальню.
– Дедуль, это Наташа, - повторила девушка, ощущая, что ей становится нечем дышать.
– Я утром приехала и решила тебя навестить и...
– Она умолкла. Силуэт на кровати оставался недвижим. В комнату проникал полусвет из окна. Лучик солнечного света двинулся по полу, добрался, наконец, достиг белого, подобно гипсовой маске, лица дедушки Валеры.
Наташа чуть повернула голову и посмотрела на выключатель, но руку к нему так и не протянула. Она долго стояла, глядя на сервант, где за стеклом были расставлены тарелки с изображением жар-птиц. Дедушка очень любил эти тарелки и никогда из них не ел - берег.
Зачем? Девушка отступила в дверной проем. Неожиданно ей показалось все таким бессмысленным: тарелки, раскаяния, жизнь. Пшик - и нет.
* * *
Казалось, убористому ряду могильных плит нет конца, они тянулись далеко-далеко...
Наташа стыдливо уперла взгляд в землю, услышав рыдания Раисы Михайловны. Родственники со скорбными лицами стояли вокруг свежей могилы. Двоюродные сестры со стороны отца и матери обменивались характерными взглядами, для них похороны были хорошим поводом встретиться и потрепаться. Их матери хмурили брони и поджимали губы, наблюдая за поведением дочерей.
Какой-то дальний родственник из деревни в спортивных штанах, усеянных катышками, нетерпеливо крутил в пальцах пластмассовую стопку. Его малолетний сын в белых резиновых сапогах ковырял обнаженную землю палкой, покусывая верхнюю губу кривыми маленькими зубами.
Наташа не могла дождаться, когда все эти люди, большинство из которых и видели-то дедушку Валеру не больше трех раз, уедут на квартиру, где Раиса Михайловна накрыла стол.
– Наташ, идем, - наконец позвала бабушка.
– Я останусь, приеду позже, - вымолвила девушка.
Бабушка заплакала в голос, причитая:
– Наша Наташенька так его любила, так любила...
Сестры переглянулись, и Светка прошипела:
– И я бы осталась у могилы постоять, если бы дедок мне квартиру оставил!
– Тогда зачем сюда приехала, если тебе наплевать?
– Отозвалось Наташа.
Девушки прихмурились и ничего не сказав, ушли.
Все было предрешено еще много лет назад, когда ее, маленькую, посадили на колени к незнакомому деду и сказали:
– Наташенька, а это твой любимый дедушка!
Так оно и было, этот дедушка стал самым любимым и заменил ей родного дедушку.
Девушка присела на маленькую скамеечку и, уперев локти в колени, подперла руками голову. С серого камня на нее смотрел молодой красивый мужчина. Наташа не видела его таким: с ясными глазами и гладким лицом. В ее памяти дедушка всегда был старым, с выцветшими глазами, седыми волосами и кожей, желтоватой, точно помятый лист газеты.
– Ты слышишь?
– раздался позади голос.
Наташа вздрогнула, но не обернулась, спросила лишь:
– Что?
– Как плачет твоя бабушка!
Девушка покачала головой:
– Похоже, у меня не столь тонкий слух.
Ее обдало летним ароматом - Коля присел рядом. Сердце забилось сильнее, она не осмеливалась встретить взгляд темных глаз, блуждавший по ее лицу, поэтому неотрывно смотрела на могилу.
Какое- то время молодой человек молчал, затем взял ее руку и их пальцы переплелись.