Чтение онлайн

Дункан ощутил жжение в руке и, повернув голову, увидел, что его правое плечо сильно поцарапано кожей акулы. Оно кровоточило и, хотя рана причиняла ему боль, он знал, что его жизни она не угрожает. Дункан услышал всплеск и, обернувшись, увидел, что в воде рядом с ним находится Сивиг. Он ужаснулся, когда заметил, что из руки друга, на которой не хватало двух пальцев, льется кровь.

«Твоя рука!» – крикнул Дункан, поражаясь тому, что Сивиг казался таким стойким.

Сивиг пожал плечами. Он сцепил зубы, оторвал кусок ткани от своей рубашки и обернул ее вокруг кровоточащей руки.

«Всего лишь царапина», – ответил он. – «Ты должен был видеть акулу», – добавил он, усмехнувшись.

Дункан почувствовал, как сзади его схватили сильные руки и вскоре он оказался на плоту. Он сел, тяжело дыша, постепенно восстанавливая самообладание. Он посмотрел на линию горизонта и, увидев, что горы Коса уже близко, ощутил новый прилив решимости. Его выжившая армия по-прежнему неизбежно плыла вниз по реке и теперь ничто не могло их остановить.

Тусиус свернул, когда они приблизились к Косу, и пейзаж резко изменился. В этой части Эскалона преобладали возвышающиеся горы, чьи покрытые снегом вершины в тумане нависали надо всем. Кроме того, климат здесь был прохладнее, и Дункану показалось, словно они очутились в другой стране.

Дункан просто хотел выбраться из реки, вернуться на сушу, где он чувствовал себя уютнее. Он сразится с любым человеком, с любой армией, с любым зверем или существом – он просто хотел делать это на суше. Дункану не нравилось сражаться там, где он не ощущал почву под своими ногами. Кроме того, он не доверял этой проклятой реке, ее созданиям или водоворотам. Какими бы неукротимыми ни показались эти горы, он предпочтет в любое время их и твердую почву под ногами.

Они приблизились к подножию горы и Дункан увидел огромные пустые равнины, окружающие ее. Дункан с тревогой заметил на горизонте несколько гарнизонов пандезианских войск, расположенных на этих равнинах. К счастью, река находилась достаточно далеко, чтобы скрыть из вида его людей, особенно учитывая деревья на ее берегах. Тем не менее, между деревьями, вдали, Дункан увидел солдат Пандезии, охраняющих горы, словно те принадлежали им.

«Люди Коса могут быть одними из лучших воинов Эскалона», – сказал Сивиг, подплывая к Дункану на своем плоту. – «Но там, наверху, они в ловушке. Пандезианцы ждут, когда они спустятся, с самого момента своего вторжения».

«Пандезианцы никогда не рискнут подняться», – добавил Энвин, подплывая ближе. – «Те скалы слишком коварны».

«Им это не нужно», – сказал Артфаэль. – «Пандезия заманила их в ловушку и станет ждать, пока не заставит их сдаться».

Дункан рассматривал пейзаж, задумавшись.

«Тогда, возможно, пришло время освободить их», – наконец, сказал он.

«Не будем ли мы сражаться, прежде чем доберемся до гор?» – спросил Энвин.

Сивиг покачал головой.

«Эта река поворачивает к подножию гор, через узкий проход», – ответил он. – «Мы высадимся на другой стороне и поднимемся на гору незамеченными. Это спасет нас от столкновения с пандезианцами».

Дункан удовлетворенно кивнул.

«Я бы не стал возражать против столкновения с ними сейчас», – сказал Энвин, положив руку на меч, всматриваясь через деревья в дальние равнины.

«Всему свое время, друг мой», – сказал Дункан. – «Сначала мы сплотим Кос, а потом атакуем Пандезию. Когда мы сразимся с ними, я хочу, чтобы наши силы были объединены, чтобы мы сразились на своих собственных условиях. Выбирать, когда и где сражаться так же важно, как и выбирать, с кем».

Плоты плыли по природному камню, выходящему из пластов, река сужалась, и Дункан, подняв голову вверх, рассматривал горы, поднимающиеся прямо в небо.

«Даже если мы доберемся до вершин», – сказал Артфаэль, повернувшись к Дункану. – «Ты правда думаешь, что Кос присоединится к нам? Они – люди горы, которые славятся тем, что никогда не спускаются».

Дункан вздохнул, задавая себе тот же вопрос. Он знал, что воины Коса упрямы.

«Ради свободы», – наконец, ответил Дункан. – «Настоящий воин сделает то, что является правильным. Твоя родина в твоем сердце, это не то место, где ты живешь».

Мужчины замолчали, думая над его словами и рассматривая постоянно меняющуюся перед ними реку. Теперь горы приближались, полностью отгораживая их от равнин, от гарнизонов Пандезии, в то время как река продолжала нести их на юг.

«Ты помнишь, как мы плыли до конца Тусиуса?»

Обернувшись, Дункан увидел Сивига, которые смотрел на воду перед собой, предавшись воспоминаниям. Он кивнул – у него были воспоминания, о которых он предпочел бы забыть.

«Слишком хорошо», – ответил он.

Дункан помнил ужасное путешествие, весь путь к Пальцу Дьявола и в Башню Кос. Он пытался прогнать из своей памяти воспоминания о той пустоши, в которой он чуть не умер. Они называли это место дьявольской страной – и не без причины. Он поклялся, что больше никогда туда не вернется.

Дункан рассматривал горы, белые от снега и льда. Они прибыли, и он задавался вопросом, где станет высаживаться Сивиг. Его друг тоже встревоженно осматривал пейзаж. В конце концов, он кивнул и Дункан поднял кулак, подавая своим людям сигнал остановиться, предупреждая их не трубить в рог.

Один плот за другим подплывал к берегу реки, воздух наполнился тихими звуками деревянных плотов, которые наталкивались друг на друга, после чего они причалили к скалистому берегу. В ту же секунду Дункан спрыгнул на берег, радуясь тому, что снова оказался на суше, и его люди последовали за ним. Он повернулся и пнул ногой свой плот снова в воду, оставляя место для других плотов. Солдаты последовали его примеру, и Дункан наблюдал за тем, как теперь уже пустые плоты плывут против течения.

«Разве нам не нужны наши плоты?» – с тревогой спросил Артфаэль.

Дункан покачал головой.

«Мы спустимся с этих скал пешком», – ответил он. – «На другую сторону с армией и атакуем столицу. Или не сделаем этого вовсе. Пути назад нет – мы победим или погибнем».

Дункан знал, когда нужно сжигать мосты. Это давало его людям возможность понять, что они не могут отступить. Он увидел, что они уважали его решение.

Вскоре сотни мужчин собрались у подножия горы, и Дункан окинул их взглядом: он увидел, что все они потрясены, истощены, холодны и продрогли до костей. Он чувствовал то же самое, но не осмеливался этого показывать – в конце концов, худшее им еще только предстоит.