Воплощенные
Шрифт:
– О чем загрустил?
Я так задумался, что не заметил, как мы остались вдвоем. Нужно было отвечать, да так, чтобы у Лимео не возникло никаких подозрений.
– Вспомнил тот день, когда убили матушку.
– Матушку? – повторил он следом за мной.
– Отец отдал меня младенцем в чужую семью.
Княжич больше не улыбался.
– Но кто-то все равно узнал…
– Сомей. Я с Фаратом не первый раз встречаюсь.
– Веселая у тебя была жизнь, – протянул он, пододвигая тарелку к себе поближе.
Ели мы молча. К мыслям об отце прибавилось беспокойство за Тистара. Все эти несколько дней я гнал его, не позволяя себе даже мгновения слабости. Теперь же Лимео дал мне такую возможность. У грусти, которая заставляла меня хмуриться, была известная ему причина.
Долго продлиться печали не позволила Тори. Подошла чуть слышно, склонилась к княжичу, ласково проведя ладонью по волосам. Тепло посмотрела на меня, словно спрашивая: «Ты не против?»
Лимео сначала не понял, чему я усмехаюсь, но когда Тори, взяв его за руку, потянула на себя, попробовал сопротивляться.
– Иди, – фыркнул я, – не пожалеешь. Будет о чем рассказывать, когда вернешься к себе.
Против последнего ему возразить было нечего, и парочка скрылась на кухне. Имелись там укромные уголки.
Ну а я остался, радуясь неожиданному одиночеству. Мне было о чем подумать в ожидании очередного представления Маркирера. Лери Талина и князь Аранар должны были скоро появиться.
Глава 2
Эриар
– Князь Эриар, лери Талина, вы позволите мне вернуться в Самар’Ин?
Маркирер принимал нас не в кабинете, а в небольшой гостиной. Тоже в его личных покоях. Едва ли не с порога заверил, что и Дария, и Лимео чувствуют себя хорошо, и, как только мы поговорим, он передаст нам детей. Независимо от результатов разговора и без всяких условий.
Услышав это, Талина немного расслабилась, а вот мы с Аранаром наоборот, напряглись. Если раньше мы лишь подозревали, что это была игра огненного проклятого, то теперь в этом не было сомнений. Как и в том, что мы продолжаем действовать точно в соответствии с его задумкой.
Потом в комнату вошел Ромио в сером килоре наемника и весьма подробно, со многими нюансами, в которые входила и встреча с ясарами чужих, рассказал о последнем семидневье. Вопросы задавали все. Он отвечал. Иногда задумывался, начинал говорить, потом обрывал сам себя и пытался сказать то же самое, но иначе. Вздыхал с облегчением, когда мы с Аранаром помогали ему, уточняя тот или иной момент, временами смущался, когда речь заходила о поведении Дарии. С какой-то потаенной гордостью говорил о Лимео, уважительно посматривал на князя огненных воплощенных. Но бывало и замолкал, угрюмо поглядывая из-под насупленных бровей.
Но что бы он ни делал, это был тот самый Ромио, которого я видел в крепости. Живой, открытый, но с характером. Сломать можно, но он до конца будет стоять на своем.
Маркирер за все это время не спросил ни о чем, просто сидел и слушал. Внешне безучастный, но как только вспоминали о Сомее или Виджаре, в его глазах вспыхивал огонь бешенства. Вполне укротимый, но только благодаря его воле.
Ну а напоследок, когда глава Отшаров уточнил, может ли он отослать сына, прозвучал этот вопрос.
Маркирер побагровел, но не произнес ни звука, а виновник наступившей тишины смотрел на нас с Талиной и ждал решения.
А пауза затягивалась. Если бы это зависело только от меня, я бы сразу дал согласие. Что бы ни придумал Маркирер, нам уже довольно много известно, чтобы в этом разобраться. К тому же присутствие его сына рядом со мной… Это могло быть очень интересно.
Но Талина… Мне стоило подумать о жене. Испытывать и дальше ее терпение было жестоко.
Когда мы с Александером вернулись в крепость, она, поцеловав сына, попросила его оставить нас одних. Аранар сбежал сам, сказав, что скоро вернется.
Он мог себе это позволить, я – нет.
Она произнесла только одну фразу, но я ее запомнил: «Не смей оставлять меня одну!»
Мне не нужно было уточнять, чтобы понять: она говорила о моем развоплощении. Знала, ради чего я рисковал, осознавала, что я не мог поступить иначе, но все равно сказала. Что ж, если мне еще раз доведется пройти через это, проблем с ниточкой, которая удержит мой разум, не возникнет. Разъяренная женщина, которая едва сдерживает себя, чтобы не вцепиться тебе в глотку, достаточно серьезный довод для этого.
В отличие от нее Александер воспринял все как приключение. Когда-нибудь я расскажу ему, как был близок от того, чтобы раствориться в стихии. И если бы не беспокойство за него, за Дарию, за Талину…
Думать об этом сейчас не стоило. Я сумел осознать себя, сумел восстановить свое тело и не только не потерял, но и усилил свою мору. Все остальное было неважно.
– Об этом мы поговорим после, – резко поднялся огненный проклятый и жестко взглянул на сына. Того это если и смутило, то вида он не подал. Великолепная выдержка.
– Я спрашивал не у тебя, отец, – тем не менее весьма осторожно произнес Ромио и посмотрел на меня.
Увы, но мне пришлось согласиться с Маркирером. Для этого ответа время еще не наступило.
– Мы поговорим об этом после, – повторил я, но с иными интонациями. Не давая надежды, но и не отказывая сразу.
Тот, получив от отца кивок вместо разрешения, низко поклонился и вышел из гостиной.
Маркирер не стал тянуть, заговорил спустя мгновение после того, как за сыном закрылась дверь.