Шрифт:
Открыть глаза и оказаться в чужом мире. Нет даже времени вспомнить, кто ты. Явь ли вокруг — или страшный сон? А, может, безумная фантазия автора?…
Произведение нарочно придумывалось как сборник всяческих штампов, с явными мазохисткими тенденциями, с откровенным плагиатом сразу у нескольких авторов и прочими радостями жизни. Потом, правда, немного вышел из-под контроля, так что о результатах судите сами…
Пустота. В этой пустоте — только я. И нет никого, кроме меня. За моей спиной — сокровище, цены которому нет. В руке — меч. В голове — важность своей миссии. Собственное могущество. Я — непобедимый воин. Меня боятся все. Так прошла вечность.
Враг. Я даже не вижу его лица — оно не имеет значения. Вижу только прекрасное тело, тело, созданное для битвы. Это великолепный боец. Лучший. Убить такого — огромная честь и великий труд. Я вся в предвкушении — когда же бой? Но сама не тороплюсь атаковать. Я охраняю сокровища, мне запрещено нападать. Но что он медлит?
Противник останавливается недалеко от меня — но дальше, чем я могу достать в прямом выпаде. Вкладывает свой меч в ножны: в зал он вошёл с оружием наизготовку. За ним столпились другие воины, они испуганы и слабы. Слабее его или меня.
Воин презрительно скривился. Что такое?
— За одноручники двумя руками не держатся, — ехидно сообщил он.
Ну да. Не держатся, я это и сама прекрасно знаю. Но эта проклятая железяка такая тяжёлая! Я замаялась его держать, отродясь с мечами не таскалась. Какой идиот выдумал — торчать с эдакой тяжестью на вытянутой руке? Плевать, что боевая стойка безнадёжно загублена, я тоже человек!
Тоже человек.
Стоп.
А кто же та непобедимая воительница, которая восхищалась прекрасным телом противника? Которая предвкушала, когда же он… Тьфу!
Я стою в огромном зале, спиной к какой-то двери. Смутное представление о хранящихся за ней сокровищах. На мне штаны из тонкой ткани и рубашка с закатанными рукавами. Обеими руками я держу тяжеленную железяку, передо мной в трёх шагах стоит…
Не будем уточнять, кто здесь стоит. Глупо искать слова, чтобы описать его… Может быть, кто-то не счёл бы его лицо красивым, но для меня оно прекрасно. Я всю жизнь ждала встречи именно с ним. О теле я уже говорила: гармония, слаженность и вместе с этим — скрытая убийственная сила. Не мужчина — мечта. Но сейчас это не имеет значения. Важно только то, что он может свернуть мне шею голыми руками, если захочет. И у него есть все основания захотеть.
Он молчал, пока все эти ужасные мысли проносятся у меня в голове.
Как я здесь оказалась?!
— Это заколдованный меч, — внезапно сказал он. — Даёт своему владельцу сверхъестественную силу, ловкость… ну и всё в таком роде. Если владелец слишком слаб — он погибнет от истощения, перебив всех противников. Поэтому я здесь. Думаю, я всё равно сильнее… Ты сдаёшься?
Я только разевала рот в немом крике. Когда он закончил говорить и с прищуром поглядел на меня со своим «сдаёшься», колени подогнулись, руки разжались. Меч со звоном упал на пол, а мне пришлось прислониться к двери.
Странно, но я поверила ему сразу, в голове не проскользнуло даже тени сомнений. Может быть, потому, что меч с пола звал меня, обещал счастье боя, упоение своей силой, радость победы? Что означает жизнь по сравнению с великой битвой, которая мне предстоит? Воин пинком ноги отшвырнул проклятую железяку. Я дернулась вслед, но зов меча стал почти не слышен и меня снова парализовал ужас.
— Смотри, — предложил он, извлекая свой меч из ножен. Я не знаю, как назывались те приёмы, стойки и фехтовальная школа в целом. Знаю только, что на время он слился со сталью в единое целое. Человек не может быть таким быстрым. Металл не может быть таким гибким. Но они существовали. Это было прекрасно. Это означало мою смерть. Не знаю, зачем он мне это показывал: я и без того была в ужасе и восхищении. Воин закончил своё представление и смерил меня оценивающим взглядом. Наверное, увиденное его удовлетворило, потому что он кивнул каким-то своим мыслям и махнул рукой остальным.
Меня даже не обыскивали, только стянули руки за спиной и толкнули в ближайший угол.
— За дело, — приказал воин своим товарищам. Половина отряда скрылась за дверями сокровищницы, остальные разошлись по залу. Небольшая группа осталась охранять вход.
Меч лежал в десяти метрах от меня. И звал. Перекатиться по полу или осторожно проползти. Обычный меч связанными руками ухватить сложно, но этот всё сделает сам. Разрезать путы и устроить здесь бойню. Смерть лучше рабства, борьба лучше плена. Медленно… Осторожно… Чего стоит жизнь, если в ней нет битвы? Как можно сдаться из страха за свою шкуру?
Кстати, о шкуре. Те, кто сюда меня поставил, не дал мне ни доспеха, ни хотя бы плотной одежды — ничего, что защитило бы меня от смертоносной стали.
Воин прошёлся по залу и с отсутствующим видом остановился между мной и мечом. Зов утих.
Один из людей, которые пришли с воином, наклонился над мечом. В душе полыхнуло отчаяние и почему-то — безумная радость. Человек колебался. Потом воровато протянул руку к оружию.
— У этого меча есть забавное свойство, — громко, но будто бы ни к кому не обращаясь, произнёс воин. Человек, наклонившийся над мечом, вздрогнул и отшатнулся. — Он настраивается на владельца, — безразлично продолжал воин. — И пока тот жив, признаёт только одну руку. Чужих подчиняет себе и заставляет положить жизнь на спасение хозяина. А ещё такие мечи запоминают владельцев и заставляют мстить за каждого погибшего.
Значит, убивать меня не будут — пока цела эта проклятая железяка. Вот только…
Воин, словно догадавшись о моих мыслях, подошёл к мечу и внимательно на него поглядел.
— Этот, похоже, свежий, — резюмировал он. — Видно, где-то их изготавливают.
У меня отлегло от сердца. Значит, сумасшедшее оружие не успело внушить мне никакой волшебной мстительности.
— Что будем с ним делать? Оставим здесь?
— Чтобы нас в тот же день нашёл одержимый освободитель? — вопросом на вопрос ответил воин. — А если он окажется достоин меча, сколько из нас поляжет?
— Тогда как? Ты возьмёшь?
— Вот уж нет. Тут где-то должны быть ножны, они гасят влияние. Эй! А ты куда? А ну, назад!
Это он мне: как только воин покинул линию между мной и мечом, тот настолько усилил зов, что я поползла к оружию. Отрезвлённая, я испуганно смотрела на мужчину. Убить, наверное, не убьют, но ведь вполне могут покалечить! Кроме шуточек — это всё серьёзно. Очень серьёзно, хотя события больше похожи на сон. Может, попытаться проснуться?
— Я сказал — назад. Живо!