Чтение онлайн

Тем временем мост как-то незаметно оказался совсем близко. Внезапно перед путешественницами воздвиглась бесформенная, неописуемо кошмарная с виду туша размером где-то шесть на четыре фута, с копной зеленых лохм и разноразмерными глазами. Туша прохрипела:

– Пошлину платить будете?!

Линн вздрогнула и, наплевав на все успокоительные слова Лориссы, осадила лошадь, стараясь держаться позади колдуньи.

– Эй!
– проорала колдунья.
– Ирма, ты что, головой тронулась?! Своих не узнаешь?

– Ух, Лорисса, привет!
– обрадовалась троллина.
– И впрямь не признала!

– Не признала… Девчонку мне перепугала! Она и так не шибко умная, глядишь, и вовсе последние мозги растеряет.
– Колдунья мельком оглянулась на служанку. Линн, изо всех сил делая вид, что ее это не касается, нервно сжимала поводья.

– Тяжелый случай, - констатировала Ирма.
– Зачем тебе эта припадочная, Ло?

– Привыкла я к ней, - пробурчала колдунья.
– Она вообще-то ничего, толковая, только дура дурой, что с деревенской возьмешь?

– Чайку выпьешь?

– А покрепче ничего нет?

– Ну, ты же знаешь, я перешла на здоровый образ жизни. Мяса не ем, вино не пью. А то кости по утрам ноют, спина болит и желудок…

– Все-все, я поняла, что ты старая развалина и место тебе на каменоломне. А теперь… Линн, слезай и пошли.

Девушка немного замешкалась. Ей не хотелось оставлять лошадь и идти за зеленым чудовищем невесть куда.

– Ирма, бери багаж. И знаешь что: напугай Линн еще раз, чтобы она пошевеливалась.

– Я?

– Я ее пугать не стану! Кто из нас тролль, ты или я?

– Мысль, конечно, интересная, - задумчиво протянула троллина.
– Кстати, неизвестно, кого она больше испугается…

– Ирма-а-а-а!!!

– Ну что ты так нервничаешь? От служанки заразилась? Пошли.

Ирма взвалила на плечи багаж путешественниц, и они спустились в подземное жилье троллины. Линн решила, что впредь, как бы ей ни было страшно, она этого ни за что не покажет, чтобы у колдуньи не было повода поиздеваться над ней.

– У тебя здесь настоящие катакомбы, - пробурчала Лорисса, когда они в очередной раз завернули за угол.

– Элементарная предосторожность, - дернула плечом Ирма.
– Шляются тут всякие…

– Да кто может шляться в этом захолустье?!

– Гномы, кто ж еще. У них поселение неподалеку. Что ни ночь - то веселье. Мне надоело каждое утро отпихивать от своей двери очередное бренное тело.

– Они так часто дерутся?
– вздернула брови Лорисса.

– Нет. Пьют. Осторожнее, девочка, тут ступеньки, - предупредила троллина споткнувшуюся Линн.
– Потому я и забралась поглубже. Опять же песни никто над ухом в три часа пополуночи не орет… и воздух чище.

– Уж куда чище, в пещере-то, - хмыкнула колдунья.

– Ну вот, пришли.
– Ирма покосилась на занятые багажом путешественниц руки и так пнула толстую дубовую дверь, что та с грохотом ударилась о стену. С потолка посыпалась щебенка. Троллина швырнула сумки в угол и с облегчением плюхнулась на массивную скамью.

– Нельзя ли поосторожнее?!
– возмутилась колдунья.
– Не булыжники несешь.

– Ло, сделай одолжение, закрой дверь.

Лорисса хотела раздраженно хлопнуть дверью, как это сделала Ирма, но сил у нее хватило только на то, чтобы немного сдвинуть ее с места. Колдунья бросила короткий взгляд в сторону Линн. Вдвоем им удалось справиться с дверью.

– Да вы садитесь, садитесь.
– Ирма захлопотала по хозяйству: подвесила над очагом чайник, смахнула со столешницы крошки, расставила посуду.

– Ну, рассказывай, Ло. Как живешь-можешь?

Лорисса сделала большой глоток чаю, поморщилась и спросила:

– Ты не могла бы налить мне чего-нибудь покрепче?

– Ло, повторяю, - терпеливо ответила троллина.
– У меня нет ни капли вина в доме. Я не пью. Здоровье действительно пошаливает. Ревматизм замучил, по утрам еле-еле разгибаюсь.

– Это не от вина, а от пещерной сырости, - ехидно заметила колдунья.
– Переезжай в пустыню.

– Издеваешься, да?
– обиженно протянула Ирма.
– На самом деле, дело даже не в сырости. Просто возраст подошел. Как-никак скоро триста стукнет. Не девочка уже.

Лорисса утомленно закатила глаза.

Линн, поняв, что со стороны Ирмы ей ничего не угрожает, освоилась и начала потихоньку осматриваться. Вырубленная в скале пещера, служившая троллине домом, была довольно большой, с добротной мебелью… и неожиданно кокетливо декорированной. Девушка глазам своим не поверила, заметив покрывавшие все поверхности розовые и белые кружевные салфеточки. На полке, прибитой к стене рядом с очагом, были заботливо выставлены семь статуэток из цветного ривеллинского стекла: человек, эльф, гном, тролль, дракон, сирена и странное существо с песьей головой (1). Ощущения безвкусицы не создавалось, все было к месту и в меру, однако совершенно не вязалось с огромной мрачной тушей хозяйки этого будуарного великолепия. Линн покосилась на хрупкую чайную чашечку, почти совсем утонувшую в тролльих лапах, встала и осторожно отодвинулась от стола, решив получше изучить обстановку. На полочке, кроме семи стеклянных статуэток, стояло еще много всякой забавной и интересной ерунды. Линн с удовольствием перебирала красивые безделушки: раковины, причудливые камешки, выточенные с необыкновенным искусством фигурки зверей. Периодически до нее доносились обрывки разговора Лориссы и Ирмы.

– …но вообще-то ты права, переезжать отсюда надо. Мост скоро развалится, чинить его мне, ежели честно, уже не под силу будет, пошлину никто не платит…

– Потому что никто здесь не ездит?

– Не… отчего же, ездят. Только уже не пугаются. Ну не кулаками ведь мне, в самом деле, из них деньги выбивать… - жаловалась троллина.

– Именно кулаками, - жестко ответила колдунья.
– Кто же по доброй воле с деньгами расстанется?

– Да ну, жалко мне людей. Они такие трогательные… Специально, представляешь, стали через мой мост ездить, чтобы на чай напроситься!

Ирма подумала, вздохнула и закончила:

– Да только я его тут не выращиваю. А чай нонче дорог.

– Сколько с меня за три чашки?
– съязвила колдунья.

– Не мели ерунды, - проворчала гостеприимная хозяйка.

Внимание Линн привлек небольшой хрустальный шарик в серебристой оплетке такой изящной работы, что у девушки дух захватило от восхищения. Она сняла шарик с серебряной же подставки и повертела его в свете свечей.

– …а он мне говорит, значитца: "Такая богомерзкая тварь не имеет права на жизнь!" Ну, я, понятное дело, обиделась…