Вольному - воля
Шрифт:
3
…А до рожденья –
в рассветном хоре…
белый мой свет
на угоре,
на взморье
радугой прятал меня под полу.
Пенился луч
на девятом валу.
Я родилась…
Гости званые сели
и в молоко накрошили коржи…
Тяжкий мой труд,
и беда,
и веселье –
все называется праздником –
Жить…
Жить вопреки…
и во славу…
и вечно…
Скрытой до срока
в луче подвенечном –
Вот мое празднество!
Вечный мой труд!
Кликните аистов –
век начинается тут!
Море и степь –
праздничный хлеб…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Песни и предания
Предание о сестре
Шла и дышала ближнему
каждому на ладонь…
Родненький, говоришь ему,
выведи на огонь!
Маются думой зябкою
там человек и зверь.
Что-то стряслось с хозяйкою –
в поле гуляет дверь,
в хате мешок катается
в угол да из угла…
А говорят красавица
ласковою была.
Гладила зверя дурочка,
а человек – ее…
Змейкой свернулась улочка,
тропка легла змеей.
И переплясом во поле
встретились слух с молвой.
И обменялись воплями,
будто бы брат с сестрой.
Плакали да пророчили
славу ей на ушко.
А над глухим урочищем
эхо росло: «Уж коль
все мы чужими стали, коль
каяться нету сил…
…Помнишь, была я маленькой –
ты мне волчат носил…»
Песня прощальная
Любимая, моего любимого,
Храни тебя, добрый люд.
Гордись, величайся ивою,
Когда обо мне поют,
О вербе, что не касается
Листами бегущих вод.
Храни тебя Бог, красавица.
Как песня моя идет
Тебе ни о чем не знающей,
Не ведающей обид.
Привет ты моих товарищей
В семействе своих ракит.
Они, ни о чем не ведая,
Подмены не разберут,
Хоть я прозываюсь вербою,
А ивой тебя зовут.
Не грустную, не прощальную
Тебе запоют они,
А гордую величальную.
А ты уж его храни.
Да не от несчастья мнимого,
От случая одного.
Любимая моего любимого,
Храни от меня его.
***
Меня покрыли белой шалью,
Она влачится возле пят
По голубому урожаю.
А свой праздник воскрешаю.
И зреют кнопочки опят
На чудотворном том баяне,
Где черноземными мехами
На три села растянут луг.
И в полнолунном воздыханьи
Растет девичий полукруг.
Я отвожу рукою правой
Цветок багряный на кайме
И выступаю белой павой,
Такой же белой, златоглавой,
Как та церквушка на холме.
Незагорелые колени
Волной захлестывает лен.
Во мне и пенье, и моленье,
И колокольный перестон.
Меня покрыли белой шалью –
Она спадает вверх и вниз,
Она за высью и за далью,
И бахромою дождь повис,
И Млечный Путь каймой качнулся –
И поддалася на искус я,
И шаль стянула на груди.
Под сердцем узел шевельнулся –
И сын под сердцем стал расти.
Колыбельная
памяти брата
У кладбища и у болота,
Где с лета сошла позолота.
И выцвели очи над сыном…
Ах, лето в окладе старинном…