Чтение онлайн

Присаживаясь в кресло, Беатрис едва заметно коснулась плеча Фенрира, показывая тем самым, что заметила его, но не позволяя себе пойти против своих же слов.

Эйнар вернулся в свое высокое кресло и из-под лба вглядывался во всех по очереди. По его лицу то и дело пробегала странная тень. Что-то мучило старого альфу. Фенрир решил, что это все из-за смерти одного из них и предстоящих разборок.

— Вам всем известно, зачем мы здесь, — наконец по залу прокатился голос Эйнара. — Юного волка, нашу кровь, жестоко убили, оставив тело на пороге дома. И вы все знаете, что это значит.

Рыжеволосые головы почти синхронно склонились. Никто не хотел войны, но все понимали, к чему идет дело.

— Но все это вы уже и так узнали из письма, — Эйнар снова встал, тяжело опираясь на край длинного дубового стола. — Я же обещал дать ответ на главный вопрос — кто виноват в содеянном.

Под высоким сводом большой столовой прокатилась волна шепота.

— Наш мальчик сражался до последнего, — альфа отправился к комоду в углу, чтобы сразу же вернуться. — Он дорого продал свою жизнь, хоть еще совсем не умел сражаться. Но этого хватило, чтобы предоставить мне… нам возможность найти убийц и отомстить.

Эйнар ударил кулаком по столу, а когда убрал руку, то там остался стоять изящный хрустальный флакончик. Внутри лежал небольшой клочок шерсти.

Фенрир ни с чем не мог бы спутать этот угольно-черный окрас. За всю жизнь ему не встречались больше такие оборотни, как Роберт Ливертон. А значит…

— Не верю… — прошелестело над ухом. — Ему незачем нарушать мир.

Говорила Беатрис. Без сомнения, она обращалась именно к Фенриру. Слова старейшины сразу же погасили страх, что уже начал разгораться внутри. Несмотря на то, что Роб был альфой совсем другой стаи, Фенрир уважал его и ценил их дружбу. Он не мог поверить, что этот, пусть и вспыльчивый, но такой добрый парень может убить беспомощного ребенка.

— Зачем ему нарушать перемирие? — прозвучал наконец интересующий всех вопрос.

Эйнар вздрогнул, словно не ожидал вообще никаких вопросов.

— Их не устроило распределение территорий, об этом известно давно, — слова альфы были полны яду. — Я закрывал глаза на то, что они все время пересекают границы. Но ведь вреда не было, можно было спустить такую мелочь с рук. И вот чему я позволил произойти — они уже не считают нас опасным противником!

— Я все равно не могу поверить, что Роб пошел бы на это, — подала голос мама Фенрира. — Извини мою дерзость, отец, но Ливертоны не уступают Хантерам ни в чем, а тем более в чести.

Эйнар словно сорвался с цепи. Он в мгновении ока очутился рядом с дочерью. Хрупкую шею сдавила мощная рука с враз удлинившимися когтями.

Фенрир вскочил со своего места с готовностью прямо по столу броситься на защиту матери. Но на его плечо легла тонкая, но властная рука.

— Хватит этого цирка, Эйнар!

Нечасто приходилось видеть Беатрис в гневе. Обычно хватало одного взгляда, чтобы разрешить спор. Но теперь женщина была в ярости! Ее каблуки оставляли на паркете вмятины, а стук эхом разносился по всему дому, когда Беатрис бросилась к брату.

— Ты жалок, Эйнар Хант! — звонкая пощечина заставила альфу пошатнуться и отпустить шею Агнес. — Как смеешь ты говорить о чести и вендетте, когда сам же поднимаешь руку на свою кровь?!

Кажется, даже ветер замер в это мгновение. Во главе стола друг напротив друга стояли старейшие представители рода. Желтые глаза с презрением смотрели на альфу. Голубые глаза Эйнара наливались злобой и дикой яростью.

— Я, Эйнар Рэдмонт-Хант, кровный альфа и вожак рода Хант объявляю кровную войну роду Ливертон и не успокоюсь, пока последний щенок их стаи не будет уничтожен!

========== 8 часть ==========

POV Фенрир

Еще одна пощечина прилетела Эйнару в другую щеку.

— Ты очень пожалеешь о том, что сделал, брат, — тихо проговорила Беатрис, но ее слова были слышны даже в самых дальних уголках зала. — Ты погубил себя, Эйнар.

Беатрис круто развернулась и покинула столовую. Ей в след молча смотрело все семейство.

— Сегодня после рассвета я возглавлю отряд разведки. Прочешем лес вблизи поместья Ливертонов и составим план действий. — Эйнар снова сидел в своем кресле и выглядел на удивление расслабленным. — Скоро я сообщу, кто пойдет со мной. Пока можете располагаться и отдыхать.

Толпа рыжеволосых оборотней разбрелась по дому, тихо обсуждая предстоящие события. Сомнений и надежд больше не оставалось — грядет война. И если не вмешаются высшие силы, то в скором времени один из древних кланов исчезнет. Если боги будут милостивы — выживут именно Хантеры.

Фенрир бесцельно бродил по темным коридорам, пытаясь отвлечься. Он не мог поверить, что Роб, которого он знал с самого рождения, смог убить кого-то без весомой причины. Что-то было не так во всей этой истории и Фенрир это чувствовал. Он не знал, как доказать невиновность Ливертонов, но нутром чувствовал, что должен что-то сделать.

— Фенрир! — он не заметил, как забрел на самый верхний этаж и вздрогнув, услышав свое имя.

В глубокой тени едва можно было разглядеть Беатрис. Она стояла, сложив перед собой руки, и всматривалась в большой групповой портрет. Фенрир тихо встал рядом и ждал.

— Ты знаешь, почему у тебя такое необычное имя? — не поворачивая головы, спросила Беатрис.

— Меня назвали в честь сына бога Локи, гигантского волка Фенрира, — уж эту историю он знал очень хорошо.

— Имена значат многое, но фамилии могут рассказать еще больше, — женщина наклонилась к картине. — Ты знаешь, почему мы сменили фамилию?

Это тоже было известно всем. К чему она ведет? Или это просто разговор ни о чем?

— Из-за переезда в Америку, — Фенрир выбрал самый короткий ответ.

— Фамилия Редмонт происходит от словосочетания «красная луна». Как еще называют красную луну, дитя? — Беатрис слегка повернулась к парню.

Это проверка знаний?

— Кровавой луной. К чему это все?

— Наш род всегда соответствовал своей фамилии. Наши с тобой предки никогда не стеснялись своей сути, напротив, они гордились ею! Они считали себя вершиной эволюции, сверх-хищниками и поэтому закон был писан для всех, но только не для Рэдмонтов. — глаза Беатрис засветились в темноте коридора. — Они убивали людей сотнями, дитя мое! Наши с тобой предки не отказывали себе в человеческом мясе.