Чтение онлайн

Подав всем кофе, Лоретт присела и вопросительно посмотрела на брата, оценивая, когда он продолжит.

Винсент сидел, мрачно уставившись в огонь, и со скорбным видом курил сигарету.

Наконец, чтобы вывести его из задумчивости, она спросила:

– Куда, ты сказал, Одра и Кристина отправились сегодня?

– В аббатство Фаунтенс, – ответил он, не поднимая глаз. – Еще один урок живописи за городом, выезд на пленэр, как называет это Одра. – Он повернулся к Лоретт лицом и прибавил: – Ведь ты знаешь, что она всегда по воскресеньям куда-то вывозит Кристи рисовать, если не занята в больнице.

– Но я думаю, что, если Одра дает Кристине возможность заниматься живописью в таких местах, как замок Ньюсам и Хервуд, это достойно всякого восхищения. Кристи таким образом получает хорошую подготовку, Винсент, девочку следует должным образом подготовить для школы искусств.

Винсент кивнул, но никак не прокомментировал заявление сестры.

– Ты сказал, что не знаешь, что делать с Одрой, – вступил в разговор Майк. – Давай обсудим это. Иногда становится легче, когда поделишься с кем-то, ведь именно поэтому ты пришел к нам сегодня, правда?

– Правда, Майк. – Винсент откашлялся. – Я беспокоюсь о здоровье Одры. В последнее время она надрывается больше, чем когда-либо, работает на пределе сил. Вы оба знаете, каков ее распорядок дня. Она работает в больнице и не упускает возможности взять лишние дежурства за дополнительную оплату. А когда приходит домой, обслуживает нас: готовит, убирает, стирает, гладит. И еще она занимается с Кристи живописью. А когда она не делает всего этого, то строчит на этой чертовой швейной машинке, которую дала ей миссис Белл – переделывает и шьет одежду для заказчиков. Я уж не говорю о том, что экономит на себе, во всем себе отказывает, чтобы отложить лишний пенни Кристине на образование.

Лоретт с Майком сочувственно смотрели на Винсента.

Тот медленно покачал головой.

– Меня беспокоит эта неудержимая погоня за деньгами, я бессилен ее остановить. Я чувствую себя беспомощным. – У Винсента задрожал голос. – Я не смею вмешиваться, не смею слова сказать… Когда я раньше пытался это делать, она готова была мне голову оторвать. Я надеялся, что ты поговоришь с ней, Майк, поговоришь как врач. Она могла бы послушаться тебя.

– Сомневаюсь, Винс, – мрачно ответил Майк. – Конечно, я попытаюсь, но это будет без толку. И у Лоретт ничего не выйдет, хотя они с Одрой и близки. Никто и ничто не сможет остановить Одру. Она не меняет своих решений, она упряма.

– Да, я слишком хорошо это знаю, – пробормотал Винсент. – И началось это много лет назад, когда Кристина только родилась. Тогда я сказал Одре, что ею управляет какая-то неукротимая сила, которая сидит в ней, и я оказался прав. – Он провел рукой по усталому лицу. – В том, что она честолюбива и хочет лучшего для своего ребенка, нет ничего плохого, я это понимаю. Но то, что она делает несколько последних лет – совершенно ненормально, если хотите знать мое мнение.

– Я не уверена, что «ненормально» правильное слово, Винсент, – сказала Лоретт. Она помедлила, пытаясь найти точное выражение для той мысли, которая внезапно пришла ей в голову. Затем, медленно и тщательно подбирая слова, она произнесла: – То, чему мы являемся свидетелями, проявление силы духа, и притом бескорыстное, побуждаемое такой благородной целью, что вызывает лишь… благоговение.

– Чертовски пугает, ты имеешь в виду, – сказал Винсент резко. Он сделал глубокий вдох и попытался несколько смягчить голос. – Послушай, Лоретт, я хочу самого лучшего для нашей Кристи, это действительно так. Но есть предел тому, что люди в нашем положении могут сделать. Одра замахнулась на слишком многое. Во всяком случае, это несправедливо по отношению к ребенку – у нее нет подруг, нет никаких развлечений. Я люблю Одру… – Он остановился и, откашлявшись, продолжил: – Я не хочу, чтобы она надорвалась и заболела. Я только пытаюсь защитить ее.

– Не думаю, что она примет во внимание слова любого из нас, как я уже сказал, но я поговорю с ней завтра, Винс, – пообещал Майк. – Я зайду в больницу, чтобы навестить пациентов и найду случай перекинуться с ней парой словечек. Я попробую настоять, чтобы она прошла профилактический осмотр, ну, как бы для порядка. И для твоего спокойствия.

– Да, Майк, надеюсь, это немного успокоит меня. Большое спасибо.

Улыбнувшись брату, Лоретт похлопала его по руке.

– Попробуй расслабиться, дорогой, все обойдется.

Винсент кивнул и, сунув в рот очередную сигарету, зажег спичку.

– Ты останешься на ленч? – спросила Лоретт. – У нас жареная баранина, молодая картошка и ранняя капуста – все, что ты любишь.

– Нет, но спасибо за приглашение. Я пообещал встретиться с Биллом и Джеком и выпить с ними по рюмочке в «Отдыхе Путешественника» на Хилл-Топе, и вероятно, мы вместе пойдем к маме, и я перекушу там. – Посмотрев на сестру, Винсент сказал осторожно: – Я не хочу говорить маме, но Билл подумывает о том, чтобы поступить в торговый флот.

Лоретт ужаснулась:

– Ей это не понравится! Учитывая, что наш Фрэнк уже в армии.

– Знаю, знаю. – Винсент повернулся к шурину. – Война не за горами, Майк. Все об этом говорят. Гитлер наступает, в марте он занял часть Чехословакии, а на прошлой неделе заявил о своих притязаниях на Польшу…

– Я читал об этом в «Санди экспресс» перед тем, как ты вошел, – сказал Майк. – Аппетит у этого типа непомерный – в территориальном плане, я имею в виду, он, видишь ли, требует, чтобы свободный город Данциг был отдан Германии. По-видимому, мы должны будем поддержать Польшу в этой критической ситуации, и Франция тоже.

Три пары тревожных глаз встретились.

– Мир, который мы сейчас имеем, иллюзорный, он недолго будет длиться. Мы вступим в войну с Германией еще до конца года, помяни мои слова.

– Не говори так! – воскликнула Лоретт, переводя взгляд с брата на мужа. – Вы… вы оба должны будете уйти на фронт, если начнется война?

– Да, – сказал Майк.

– Какое сегодня чудесное утро, – сказала Одра, подойдя к открытой двери коттеджа на Пот-Лейн. Остановившись на ступеньке крыльца, она выглянула наружу, подняла глаза. – И небо такое безоблачное.