Чтение онлайн

Он покачал головой и отвернулся. Спустя минуту или две он вновь повернулся к ней. В глазах его застыла печаль.

– На этой стране лежит проклятие, – произнес он.

«С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, дорогая мама, с днем рождения тебя». Кончив петь поздравление, Кристина бросилась через всю комнату к Одре и, почти сбив ее с ног, крепко ее обняла.

Затем, подняв глаза, она посмотрела на мать и сообщила:

– Мы устраиваем праздник в честь твоего дня рождения, мам. Мы приготовили все сами, и праздник будет для нас троих. Это наш сюрприз.

Одра улыбнулась, глядя на поднятое к ней маленькое серьезное личико.

– Это просто чудесно, дорогая, – сказала она, откидывая прядь волос со лба шестилетней дочери и думая, что сегодня она кажется очень похожей на своего отца.

Хотя у Кристины был ее цвет волос, она унаследовала от Винсента тонкие черты лица и от Лоретт черные глаза с поволокой. „Она, безусловно, в большей степени Краудер, чем Кентон, по крайней мере внешне", – снова подумала Одра. Это сходство дочери с Краудерами всегда было заметно, но в последнее время больше, чем когда-либо. Кристина сильно вытянулась, обещала быть высокой; это тоже было характерно для Краудеров.

– С днем рождения, любимая, – сказал Винсент, подходя к Одре и целуя ее в щеку.

– А я думала, что вы забыли о нем. – Одра усмехнулась.

Винсент затянулся сигаретой.

– Как мы могли? Ты последнее время делала достаточно много намеков, – поддразнил он жену.

– Мам, пожалуйста, пойдем, пойдем! Сюда! – крикнула Кристина, хватая Одру за руку и пытаясь оттащить от входной двери. – Ты должна войти сюда, в гостиную – и ты тоже, папа. Ох, пожалуйста, пойдем!

Рассмеявшись, Одра положила сумочку на маленький столик возле двери и позволила этой удивительно сильной и решительной девчушке втянуть себя в соседнюю комнату.

– Вот, – сказала Кристина, легонько и нежно подтолкнув ее, – садись, сюда, мам, на диван, а ты, папа, – она взглянула через плечо на Винсента, – можешь сесть вон на тот стул.

– Правильно, – заметил Винсент, обращаясь к Одре. – Я думаю, в ней все задатки армейского генерала.

Одра кивнула – это и в самом деле было забавно. Она откинулась назад, разгладила свое хлопчатобумажное платье и выжидающе посмотрела на Винсента.

Он встретил ее взгляд с бесстрастным выражением лица.

Кристина метнулась к старинному шкафчику в углу и вернулась с несколькими конвертами.

– Вот твои поздравительные открытки, мам, почтальон принес их сегодня утром сразу же после того, как ты ушла в больницу. Я буду давать их тебе по одной. – Она вручила Одре открытку и, наклонившись, попыталась разглядеть ее. Не в силах больше сдерживать любопытство, она спросила: – Это от кого?

– Это от тетушки Лоретт и дядюшки Майка. – Одра показала открытку. – Птички-голубянки, сидящие на ветке. Красиво, правда?

Кристина кивнула.

– Если ты дашь ее мне, я поставлю ее на каминную полку… о, спасибо, мам. – Она протянула Одре другой конверт. – Теперь открой вот этот…

Одра заметила австралийскую марку и узнала почерк Уильяма.

– Ну, это мы знаем от кого, да? – радостно воскликнула она.

– Можно посмотреть? – Кристина положила руку на плечо матери и принялась вместе с ней разглядывать открытку. – Эта тоже красивая, мам, но есть еще много других.

Конверты медленно вручались, вскрывались и после восторженных восклицаний осторожно выстраивались в ряд на каминной полке. Из Сиднея пришла еще одна открытка от брата Фредерика и его жены Марион; были открытки и от прочих членов клана Краудеров; была открытка от Гвен, которая все еще помнила день ее рождения.

Последняя из стопки была вручена девочкой особенно эффектным жестом. При этом вид у нее был торжественный – она так старалась сделать этот день необычным для своей мамы.

– А это от нас, – прошептала она, ближе наклоняясь к Одре и нежно касаясь ее щеки. – Ее выбирал папа, но он взял меня с собой в магазин, и я ему помогала.

Одра надорвала конверт и вынула поздравительную открытку. Она была самой дорогой, на глянцевой бумаге с продернутым желтым шелковым шнуром, завязанным на сгибе. На открытке была изображена ваза с желтыми розами, стоящая на столе у открытого окна, а над вазой порхала красная бабочка.

– Очаровательно! – сказала Одра, прежде чем заглянула внутрь и прочитала напечатанный стишок. Под ним была приписка от Винсента: „С пожеланиями еще многих и многих счастливых дней рождения, с любовью от мужа и дочери". Ниже стояла его подпись, к которой Кристина приблизила свою.

– Спасибо, за всю мою жизнь я не получала поздравительной открытки лучше этой, – заявила Одра, подняв глаза и улыбнувшись сначала Кристине, потом Винсенту.

Они сияли. Кристина сказала:

– Сейчас я принесу наш подарок, мам.

Она бросилась к комоду, достала из ящика сверток и принесла его матери.

– Это от папы и от меня, – сообщила она, торжественно улыбаясь.

Одра развязала ленту и принялась развертывать бумагу, гадая, что же они ей купили, и чувствуя себя бесконечно счастливой оттого, что они сделали из ее дня рождения такое событие. Это так тронуло ее, что какое-то время она не могла ничего сказать. Она увидела, что держит в руках вставленную в рамку акварель. Когда же она слегка повернула ее к свету, чтобы получше рассмотреть, то глаза ее широко раскрылись, дыхание пресеклось от удивления и восторга. На картине был летний сад на закате, пронизанный солнечным светом. На листьях сверкали дождевые капли, как если бы перед тем, как художник взялся за кисть, прошел короткий ливень.

Акварель была маленькой, но очень симпатичной, хотя и не лишенной некоторых недостатков и требовавшей доработки: одна сторона ее была незаконченной и выглядела слишком любительской. Тем не менее в пейзаже было что-то, что приковывало внимание. «Как чудесно, – думала Одра, прищурившись рассматривая картину. – И как похоже на работы отца».

Но Одра знала, что Винсенту так и не удалось найти ранние акварели Адриана Кентона.

В углу картины было смело и ясно написано имя Кристины, хотя Одра и без того догадалась бы, что она творение ее дочери. Несмотря на неумелость и детскость, Кристина сумела главное – передать на бумаге свет. Ей и раньше это удавалось. Новая работа показала, как многого она сумела добиться за последнее время. Еще с четырехлетнего возраста девочка проявляла способности к рисованию и живописи, но ее последние акварели доказывали, что она не просто способная. В ней чувствовалась одаренность. От этого открытия Одра испытала радостное возбуждение, ее охватило чувство гордости за своего ребенка.