Чтение онлайн

Глядя на сына, со скучающим видом осматривающего развалины Акрополя, Полунин решил для себя, что сейчас самая главная цель его жизни – привить мальчишке чувство прекрасного. Вырастить его добрым и справедливым человеком.

Пока Полунин вполуха слушал рассказ экскурсовода, Антон все же нашел себе развлечение. Чуть в стороне от того места, где остановилась их группа, спиной к ней расположились несколько художников. Не обращая внимания на суету рядом с ними, художники наносили мазки на холсты. Вот к ним и направился Антон.

Деловито пройдя между переносными мольбертами, мальчик критически осматривал то, что на них было изображено. Полунин спокойно наблюдал за сыном, готовый вмешаться, если ребенок проявит излишнюю назойливость по отношению к живописцам. Однако Антон ни к кому из них не приставал, пока не дошел до самого дальнего художника, застывшего перед почти пустым холстом.

– Дяденька, а вы почему так плохо рисуете? – строгим тоном обратился к живописцу мальчишка. – У всех картинки почти дорисованы, а у вас ничего нет. У вас что, краска кончилась?

– Нет, мысли, – выныривая из задумчивости, совершенно неожиданно на чистом русском языке ответил художник и присел перед мальчиком на корточки. – Ты откуда здесь взялся?

– На автобусе приехал, – ответил Антошка. И продолжал: – А мысли кончиться не могут. Их в каждой голове много.

– Антон, не приставай к человеку, – проговорил Полунин, подходя к художнику. – Извините его. Мы сейчас уйдем.

Живописец с улыбкой обернулся навстречу Владимиру и застыл. Застыл и Полунин, вглядываясь в его лицо. В первую секунду Полунин не поверил своим глазам – слишком невероятной была эта встреча. Однако сомнений быть не могло. Перед ним, растерянно хлопая ресницами, стоял Алексей Каширин, друг детства, с которым они не виделись бог весть сколько лет.

– Лешка! Как ты здесь оказался?

– Вовка? Ты откуда? – одновременно с ним проговорил Каширин.

На несколько мгновений оба застыли с открытыми ртами, не зная, дождаться сначала ответа на свой вопрос или ответить самому, а затем дружно рассмеялись. Крепко пожав друг другу руки, давние друзья обнялись, а затем, отстранившись, критически осмотрели друг друга.

Оба были настолько поглощены друг другом, что не заметили, как оказались центром всеобщего внимания. И художники, и вся туристическая группа с улыбками наблюдали за ними. Даже экскурсовод замолчал, понимая, что два друга для всех сейчас важнее древнего Акрополя. И лишь Миронов не остался сторонним наблюдателем.

– Прямо встреча на Эльбе какая-то! – проговорил он, подходя к Владимиру. – Иваныч, я смотрю, у тебя друзья по всему свету разбросаны?

– Да я и сам до сегодняшнего дня не знал, что это так, – усмехнулся Полунин.

Они не виделись около пятнадцати лет. С того самого момента, как Полунина забрали в армию после неудачной попытки поступить на исторический факультет Тарасовского университета. Первые полтора года службы Владимира они еще переписывались, а затем Каширин уехал в Москву. И они потеряли связь друг с другом.

После того как Полунин, сидя в зоне, не получил от Алексея ни одного письма, в душе Владимира надолго угнездилась обида на друга. Сначала Полунин посчитал, что письма просто не доходят до него. Затем решил, что Каширин хотел откреститься от своей дружбы с уголовником. А затем махнул на все рукой и перестал думать об этом. Лишь изредка, одинокими ночами, Полунин вспоминал их дружбу, и его охватывала легкая грусть.

На протяжении этих пятнадцати лет Владимир несколько раз, впрочем, не слишком настойчиво, пытался узнать об Алексее хоть что-нибудь, но след Каширина потерялся. И даже родители Алексея не знали, где он и что с ним. И вот теперь, в самый неожиданный момент, их пути пересеклись. Полунин растерянно стоял рядом со старым другом и не знал, что сказать ему.

А вот Миронов обладал невероятной способностью поддерживать разговор в любой ситуации и с любым человеком. Дмитрий постепенно втянул в беседу и Полунина. И скоро два друга детства несколько подзабыли о той неловкости, что охватила их при встрече после такой долгой разлуки.

Остальные члены туристической группы постепенно утратили интерес к трем мужчинам и ребенку, стоявшим в отдалении у складного мольберта. Экскурсовод вновь продолжил свой рассказ о Древней Греции вообще и Акрополе в частности. Миронов тоже решил оставить друзей наедине.

– Иваныч, я так думаю, вам где-нибудь посидеть нужно? – вопрос прозвучал полуутверждением. – Я пойду, а то у меня девчонки уже заскучали. Мы здесь сутки стоять будем, так что можешь особо не торопиться. Давай вечерком, часиков в десять-одиннадцать, встретимся в кабачке «Плеяды». Он рядом с портом. Мы мимо него на автобусе проезжали.

– Заметано, – усмехнулся Полунин. – Так уж и быть, угощу тебя на твои сто баксов, что ты мне в стрельбе проиграл.

– Угости, угости! – рассмеялся Дмитрий. – Просадим их, а потом я у тебя стошку обратно отыграю. В прошлый раз у винтовки курок слишком тугой был. Я к таким не привык.

– Знаешь, что хреновому танцору мешает? – поинтересовался Владимир. – А у хренового стрелка то спуск тугой, то мушка со ствола улетает.

– Слушайте, мужики, – вмешался в разговор Каширин. – А может, вместе все посидим? Ты, Дима, девушек с собой возьмешь. А?..

– Да нет, я им кое-что показать обещал, – покачал головой Миронов. – Ты не обижайся, Алексей. Вечером придешь в кабачок Иваныча провожать, тогда и посидим вместе...

На том и порешили. Дмитрий попрощался с обоими до вечера и поспешил присоединиться к остальным туристам.

– Вот мы и встретились, наконец, Володька, – улыбнулся Каширин. – А знаешь, я в последнее время о нашей тарасовской компании все чаще и чаще вспоминаю. Даже сам не знаю, отчего. Старею, наверное.

– Да уж, понятно, не молодеешь, – хмыкнул Полунин. – А вспоминаешь от того, что тогда нам и мир казался чище, и краски ярче, и солнце светлее. Забот было меньше. Можно сказать, одна проблема и была: как Таньку поделить и с другом не поругаться!

– Кстати, как там она? – поинтересовался Каширин. – Слышал что-нибудь о них с Ритой?