Водопад
Шрифт:
Машина остановилась у ее подъезда. Из колонок снова полилась музыка, и Шивон, взяв в руки пульт дистанционного управления, выключила проигрыватель. Снова стал слышен звук мотора, работающего на холостом ходу, и стук ее собственного сердца, который показался Шивон куда более громким.
Потом зазвонил домофон. Кто-то хотел войти в подъезд. Шивон не шевелилась, сильно, до судорог, сжимая в руке стакан. Домофон зазвонил снова.
Нет-нет-нет-нет… Оставь это, Грант. Просто сядь в свою машину и поезжай домой. Завтра… завтра мы оба сможем притвориться, будто ничего не было, но сегодня… Сегодня тебе лучше уехать.
«Бзз-бзз-бзз-бзз!» – надрывался домофон.
Шивон переложила стакан в другую руку и стала что-то напевать. Именно что-то, потому что это не была какая-то определенная мелодия, но ей нужно было что-то, чтобы заглушить настойчивые звонки и шум крови в ушах.
Потом Шивон услышала, как хлопнула дверца машины, и перевела дух. Она было подумала, что можно расслабиться, но тут зазвонил телефон, и от неожиданности она едва не выронила стакан. Телефон стоял на полу возле дивана – Шивон видела его благодаря проникавшему в комнату свету уличного фонаря. Ее автоответчик был настроен на шесть звонков. Телефон прозвонил уже три раза, четыре…
Потом Шивон пришло в голову, что это может быть Фермер Уотсон.
Бросившись плашмя на диван, она сняла трубку.
– Алло?
– Шивон? Это Грант.
– Где ты?
– Здесь, внизу. Я только что звонил тебе по домофону.
– Я ничего не слышала – должно быть, домофон испортился. Что ты хотел?
– Для начала я бы хотел, чтобы ты меня впустила.
– Я очень устала, Грант. И только что легла.
– Пять минут, Шивон… Дай мне пять минут!
– Нет.
– О-о…
Тишина в трубке была подобна третьему участнику разговора – огромному, угрюмому, молчаливому, которого пригласила только одна из сторон.
– Просто поезжай домой, ладно? Увидимся завтра.
– Завтра может быть уже поздно – Сфинкс ждать не будет.
– Так ты приехал, чтобы поговорить со мной о работе? – Шивон подсунула под себя свободную руку, чтобы удобнее было лежать.
– Не только, – признался он. – Я…
– Так я и думала. Знаешь, Грант, давай считать все, что произошло, просто помрачением. Согласен?
– Ты думаешь, это было… помрачение?
– Да, а ты?
– Чего ты боишься, Шивон?!
– Что ты имеешь в виду, Грант?… – Ее голос стал жестче.
Последовала коротенькая пауза, но в конце концов Грант все-таки сдался.
– Нет, ничего. Извини.
– Тогда до завтра?
– До завтра.
– Спокойной ночи, Грант. Я уверена, что завтра мы решим эту чертову задачу!
– Ну, если ты так считаешь…
– Да, считаю.
– В таком случае – спокойной ночи, Шив.
– Пока. – Шивон поспешно положила трубку, решив не объяснять, что она с детства ненавидит свое сокращенное имя. Так ее называли школьные подруги. Одному из ее бойфрендов тоже нравилось это имя – он говорил, что на сленге оно означает «нож».
– Спокойной ночи, Шив…
Дура, идиотка, кретинка…
Она слышала, как отъехал Грант, видела, как по потолку и по стенам метнулся бледный отсвет фар. Не зажигая лампы, Шивон допила джин, но никакого вкуса не почувствовала. Когда телефон зазвонил снова, она громко выругалась и схватила трубку.
– Слушай, может, хватит, а?… – рявкнула она в трубку. – Просто забудь обо всем, ладно?
– Как скажешь, Шивон, как скажешь… – Она узнала голос Фермера Уотсона.
– О, это вы, сэр? Извините. Я думала…
– Ты ждала другого звонка?
– Нет, то есть да… В общем, это длинная история, сэр.
– Ладно, проехали; давай лучше поговорим о наших делах. Я тут кое-кому позвонил… Среди моих знакомых действительно есть люди, которые знают о Ложе гораздо больше меня, поэтому мне казалось, что кто-то из них сумеет нам помочь…
У него был такой тон, что Шивон поняла – Уотсон тоже ничего не разузнал.
– Выходит, я зря вас побеспокоила… – сказала она.
– Не совсем зря… Кое-кого я не застал дома. Я оставил сообщения на автоответчике, но они мне еще не отзвонились. Nil desperandum [18] , так, кажется, говорят?
Шивон слабо улыбнулась. Она знала, что так говорят только безнадежные оптимисты.
– Вы правы, сэр.
– В общем, завтра утром я позвоню тебе еще раз. Когда у тебя крайний срок?
18
Никогда не отчаивайся (лат.).
– Часов в одиннадцать.
– Тогда завтра рано утром я сам им позвоню и все узнаю, а потом при любом раскладе позвоню тебе. Идет?
– Огромное вам спасибо, сэр.
– Это тебе спасибо – приятно чувствовать, что ты еще кому-то нужен. – Уотсон немного помолчал. – Вымоталась, девочка?
– Ничего, как-нибудь справлюсь.
– Я в этом не сомневаюсь. Ну, успехов. До завтра.
– Спокойной ночи, сэр.
Шивон опустила трубку на рычаг и посмотрела на пустой стакан. «Я знаю, откуда все идет. От Ребуса. Ты стала на него похожа…» – Эти слова Грант сказал ей несколько часов назад, и вот теперь она сидит с темноте с пустым стаканом в руке и глядит в окно.
– И вовсе я на него не похожа, – угрюмо сказала Шивон и, придвинув к себе аппарат, позвонила Ребусу домой, но у него был включен автоответчик. Что ж оставался еще мобильник… Наверное, думала она, Ребус вышел, чтобы опрокинуть кружечку пива или чего-нибудь покрепче. Шивон могла бы встретиться с ним, чтобы вместе обойти поздние бары, полутемные залы которых были все же лучше одиночества и темноты. Она, однако, знала, что Ребус наверняка захочет поговорить с ней о Гранте – о том, что произошло между ними перед тем, как он вошел. И даже если он не станет ни о чем ее расспрашивать, этот невысказанный вопрос будет стоять между ними, о чем бы ни зашла речь.