Чтение онлайн

— Да что там думать, нравится нашей баронессе Санек, — врезался в разговор со своим ехидным комментарием голос все еще обиженного Мельникова. Он, как и мы, со Скворцовым, не уехал на эти выходные домой, потому тоже ночевал в общаге.

— Ты, купчишка, говори, да не заговаривайся, — обрезал болтуна Скворцов, — потомственных аристократов из кланов, чтоб ты знал, с детства воспитывают совсем не так, как обычных людей. После всяких там ментальных установок на преданность роду, ритуала Холодного Разума и курсов специальной алхимии у них вообще не остается такого понятия, как любовь. Только целесообразность с точки зрения интересов рода.

— Что за ритуал? — Ухватился я за незнакомое название.

— Специальный. Не из родовых тайн, конечно, но не рекомендованный к распространению среди простого люда. Проводится в возрасте восьми лет. После него дети становятся рассудительными, как маленькие взрослые. Еще и память улучшается.

После этого откровения мы еще какое-то время пообсуждали особенности аристократического воспитания, но время было уже позднее, так что быстро угомонились.

Следующие недели три или четыре после того знаменательного вечера прокатились своим чередом. Мы учились, тренировали показанные нам простейшие ритуалы и заклинания, ну и просто все глубже вживались в окружающую нас действительность, благо времени, помимо учебы, после окончания последних уроков оставалось вполне предостаточно.

Очередное изменение в порядком устаканившемся уже распорядке моего существования случилось после моего возвращения в наше общежитие после очередных выходных.

— Прибыл? Пешком шел? Ты, кстати, Саня, с какой стороны от Вятска проживаешь? — Встретил мое появление Мельников градом довольно странных вопросов. Вообще-то я уже говорил ему, откуда я родом, но первый день нашего пребывания в гимназии… слишком много новой информации тогда разом получилось. Очевидно, далеко не вся она моему приятелю запомнилась.

— С юго-запада. Поселок Бугульча. Расположен в полутора десятках верст, возле изгиба Заповедного леса. И да, шел пешком. Единственный поезд до Вятска, который на нашем полустанке останавливается, мимо нас вообще только один раз в сутки проезжает. А что? — По пунктам изложил я, строго избегая однако главного обоснования своего традиционного пешеходства. Избытка денег на поезд у нас, с бабулей, пока по-прежнему не наблюдалось.

— Неподалеку от нашего дома, возле Больших Пижм, сегодня ночью спонтанный межмировой портал открылся. Меня с матерью и сестрами отец срочно на поезде сюда, в Вятск, эвакуировал.

Мысленно представил себе карту нашей губернии. Большие Пижмы…. Это достаточно далеко. Верст восемьдесят, если не вся сотня, к северу и чуть-чуть к западу, почти на самой границе со Старгородской губернией. Да еще и отрог Заповедного леса нас от этой пакости должен в какой-то мере прикрыть…. О нашей Бугульче и бабуле, наверное, можно не переживать…. Все же уточнил на всякий случай:

— Портал или разлом? И насколько велик?

Вообще-то между этими двумя названными мной понятиями разница только в том, куда они с противоположной от нас стороны выходят. Разломы — проход для демонов — для обитателей тех мест, где они открылись, это вообще бедствие. К счастью нечастое. Обитатели Нижних планов, лезущие оттуда в наш мир, особенно охочи до крови и плоти живых обитателей нашего мира, а магия, ими используемая, — в основном темная, огненная и магия проклятий — относятся к видам, приносящим особо большой урон, да в придачу от нее еще, даже для продвинутых боевых магов, оказывается не так-то легко защититься. Порталы — тоже, конечно, далеко не праздник, и повернуться для людей, обитающих с ними по соседству, могло по-всякому, но, если рассуждать усредненно, все же, по сравнению с разломами, бедствие чуточку меньших порядков.

— Портал. Точно портал. Говорят, большой. Оттуда какие-то громадные ящеры косяком поперли, — с ясно ощущаемыми в голосе нотками облегчения, что у них все-таки состоялся далеко не самый плохой вариант, доложил мне мой товарищ. — И, говорят, магию из этих чудовищ совсем мало кто использует. Отец как раз после того, как нас сюда отправил, собирался вместе с дружиной самообороны отправляться на его блокировку. Он у них там заместитель командира.

— Если все так, как ты говоришь, с этой проблемой быстро разберутся. — Вступил в разговор третий обитатель нашей комнаты, Андрюха Скворцов. — У вас же там поблизости земли Изместьевых, Вязниковых и Буревых, а у них у всех дружины не из самых последних. Вот увидишь, к концу следующей недели они еще и какой-нибудь совместный форпост возле вашего портала организуют и начнут совершать вылазки за добычей в тот мир.

На этом произнесенным самым уверенным тоном заключении все видимые у Андрюшки Мельникова эмоции и подуспокоились. Вряд ли он, конечно, совсем уж перестал переживать за своего родителя, по долгу службы оставшегося в непосредственной близости от потенциально опасного явления, но все же оптимистичным прогнозам со стороны окружающих очень сильно хочется верить.

Утро встретило нас, со Скворцовым, густой пеленой темно-серых туч, до самого горизонта, и сыплющим из тех туч нескончаемым потоком мелкого, но до отвращения холодного осеннего дождика. Похоже, изрядно подзатянувшееся в этом году бабье лето окончательно подошло к концу.

— Ну, вот, а я артефакт с воздушной пеленой от дождя из дома не взял, — огорчился мой партнер по тренировкам.

У меня подобного, достаточно дорогостоящего артефакта, не имелось даже дома, потому просто предложил уже очевидное:

— В спортзал?

Но и в спортзал, расположенный на втором этаже нашего общежития, мы с моим товарищем так и не попали. А второкурсники. Бог его знает, что уж они затеяли там проводить с утра пораньше, да еще с соблюдением секретности, но крепкий, коротко стриженный парнишка, стоящий на входе, перегородил нам дорогу:

— На сегодня спортзал для первого класса закрыт. Завтра приходите.

Пришлось в этот день обойтись без всякой тренировки, и не сказать, чтобы лично я этому факту так уж сильно огорчился. Признаться, эта ежедневно исполняемая тягомотина, с ме-е-дленными движениями и контролируемым дыханием надоела мне хуже самой горькой редьки. Одно хорошо, Скворцов, по-прежнему выступающий в роли моего наставника по данному виду физкультуры, обещал, что еще месяц-другой и можно будет с ежедневных тренировок перейти на поддерживающие, два или три раза в неделю, а в остальные дни просто время от времени проговаривать про себя уже изученные мной дыхательные мантры.

Похоже, заряд оптимизма, внушенный нами Мельникову вчерашним вечером, к нынешнему утру полностью подошел к концу. В наш класс, по коридору учебного корпуса, Андрюшка шел, запинаясь ногой за ногу, а на все разговоры, которыми я пытался отвлечь его от хандры, отвечал невпопад и исключительно односложно. Думал, во время начавшегося урока что-нибудь в его состоянии переменится, но если изменения и случились, то как-то явно не в лучшую сторону. Мой сосед по парте вообще ушел в себя, уставившись немигающим взглядом в стенку и напрочь отгородившись от мира.