Чтение онлайн

Клейн Сонг тут же поспешил успокоить его:

— Сэр, мы смотрели по карте и нашли на Селере остров размером даже побольше, чем Равнина Эллады. Он совершенно необитаем и на нём нет хищников крупнее волка. Правда, он лежит в северных широтах и два месяца в году покрыт снегом.

— Это не страшно, полковник. — Успокоил его старый ковбой и пояснил — Зимой мы тоже припорашиваем прерии вокруг «Грейт Хорса» снегом. А койотов наши мустанги не боятся, они ими завтракают по утрам. Но я спешу тебя предупредить, парень, большие мустанги очень своенравные бестии. Их не зря прозвали делателями вдов. Их нельзя подчинить себе силой, зато с ними легко подружиться, но для этого тебе нужно будет пожить в прерии, в особом месте, несколько недель одному, наедине с конём.

Запорожец Микола Непейвода гыгыкнул и сказал:

— Тогда лучше с кобылой.

Старейшины дружно заржали, лишний раз доказывая, что кавалеристы народ грубый и шутки у них аналогичные. Иль же, услышав о новой методе приручения мустангов, заинтересовался ею и тут же воскликнул:

— А это как, дядька Джек?

— Очень просто, Иль. — Ответил тот — К северо-западу от Равнины Эллады имеется довольно много небольших кратеров, как ты знаешь. Многие из них залиты водой, но есть и такие, где воды кот наплакал. В них на дне лишь небольшие озёра. Мы огораживаем такую котловину высокой изгородью, усыпляем мустанга и отвозим туда вместе с тем психом, которые хочет его объездить. Ну, а потом начинается потеха. То человек гоняется за мустангом, то мустанг за человеком. У мустанга это получается лучше, да и зубы у него, как ты сам понимаешь, побольше.

Иль заулыбался и воскликнул:

— Дед Викул, ну, и кто после этого чокнутый?

Уязвлённый дед ухмыльнулся и ответил:

— Ты и есть чокнутый, Илька. Я бы даже сказал чекалдыкнутый. Это каким же нужно быть идиотом, чтобы согласиться месяц просидеть в одной яме с мустангом? Нет, Илька, я лучше буду или на домашней скотине верхом ездить, или на биомехе. У меня уже вся сажа в заднице выгорела, а в твоей она ещё вовсю полыхает, вот ты и полезай в енту яму.

Полковник Сонг, поняв, что разговор уже миновал ту опасную фазу, когда старейшины племени Всадников могли встать и уйти, широко улыбнулся и спросил:

— Господа, так вы не будете против, если вы всем отрядом вольёмся в ваши ряды? Понимаете, землянам наконец разрешили исследовать те молодые миры, которые населены гуманоидными расами, наиболее близкими по своему виду к человеку. Честно говоря, лично я склоняюсь к той линии прогрессорской деятельности, которую стал прочерчивать Иль и думаю, что Всадники вполне способны повести за собой народы этих миров к прогрессу. Во всяком случае он точно не будет ублюдочным.

Слово снова взял дед Викул, который сказал посмеиваясь:

— Мил человек, так ты уже и так всё обрешетил. Ежели для того, чтобы войти в Малую Степь с такой просьбой ты проделал верхом на биомехе такой путь, то кто же тебе возразит? Ну, а если эти господа, что сидят от тебя справа и слева имеют иную точку зрения, то я их сейчас быстро нагайкой погоню с этого холма, ведь мне будет годков поболее, чем каждому из них. Кроме Джека никто из них и не помнит толком, какая она была в самом деле, наша Большая Степь. Так что считай этот вопрос решенным. Вы согласны со мной, господа, блин, старейшие?

— Конечно согласны, Вик. — Ответил за всех старейших старый ковбой — Иначе мы бы вообще в твою станицу не приехали, старый чёрт. Только смотри мне, Вик, не выпендривайся. Мы все будем в школе полковника Сонга учить молодняк.

Конный лучник-самурай Масумото Каске, который поднялся на холм вместе со своим огромным луком, рыкнул:

— И не вздумай хихикать, когда мы станем учить их стрелять на полном скаку из лука, Викул-сан! Они должны постичь все виды боевых искусств Всадников, а не одну только джигитовку.

Султан Ахмат Аль-Рахим проворчал:

— Ну, началось. Теперь каждый станет тянут одеяло на себя.

— Ничего, уважаемый, — Сказал полковник — Мои парни готовы, как губка, впитать в себя всё, чему вы согласитесь нас научить. Во всяком случае я уже обратил внимание на то, что в коллекции Всадника Иля есть любое оружие, которое только брали когда-то в руки Всадники, да, и не одни они.

Дед Викул заулыбался и кивая головой согласился:

— Это точно, полковник, Илька такой. Он как та сорока, всё, что блестит, так и норовит к себе утащить. Мы замаялись его барахло в контейнер таскать. Илька хотя и казак и окромя карабина вроде бы не должен никакого другого оружия признавать, а из лука стреляет не хуже иного самурая. Да, и в разные наряды он тоже большой любитель обряжаться. Илька, ты сколько языков всего знаешь? Шесть или десять?

Иль улыбнулся и ответил:

— Семнадцать, деда.

— О! — Воскликнул дед Викул поднимая кверху палец — Семнадцать языков! Итить твою на кочаны. Это какую же надо башку иметь, чтобы на семнадцати языках кого-нибудь по матушке в степь послать? Одно слово, — полиглот. Ну, что, казаки, всё обмозговали или ещё что-нибудь осталось?

Атаман Головатый нахмурился, достал из нагрудного кармана своей рубахи плоский футляр с инфокристаллом и пристально посмотрев на молодого Всадника, сказал:

— Не всё ещё обговорено, старейшины. Иль, здесь письма того генеральского сынка, что порешил твоего Ворона, и его дружков о помиловании вместе с ходатайством председателя суда военного трибунала. В общем такое дело, нас спрашивают, согласны ли мы их помиловать. Если согласны, то им всем заменят тридцать лет каторги тремя годами домашнего ареста. Суд аккурат в тот день состоялся, когда вы в Малую Степь поскакали. Сам понимаешь, парень, это твои обидчики, тебе и решать их судьбу. Не спеши, сынок, подумай, а завтра скажешь нам своё слово.

— А что тут думать, дядька Савелий, я не согласен и сейчас поясню почему. Что толку их миловать, если они после этого будут три года по домам сидеть и зубами скрежетать? Моё слово такое, помилую я их только в том случае, если они после того, как мы в Буераках для дядьки Клейна новую Школу прогрессоров построим, придут и отучатся в ней год. После этого пускай возвращаются в свою военную академию, заканчивают её и становятся офицерами. Только я буду тогда наверняка знать, пускай они и не станут Всадниками, но хотя бы будут знать, что лошадь ударить это то же самое, что ударить младенца в колыбели. Я правильно говорю, старейшины?