Чтение онлайн

Ребята долго молчали. Но вот у Ленки в глазах блеснула искорка авантюризма:

– Танюх, мы с Ленькой навели там шороху! – Ленка явно не растеряла до конца боевой дух. – Если бы нас не вытащили, мы бы этим бандюганам еще добавили!

– Тань, ты даже не представляешь, что творили эти гады в машине… – Женька-Она не смогла договорить, голос у нее пресекся.

– А я даже ничего понять не успел. Только толкнул парня – и нас уже обоих куда-то волокут. Еле вырвался, потом дворами долго петлял, уже думал, никогда не выберусь, – Женька-Он тоже начал потихоньку что-то рассказывать, как будто оттаивая.

Друзья вдруг заговорили разом, перебивая друг друга, но Татьяна уже почти не слушала. Ее штормило: эмоции метались от гнева к жалости и нежности, от вины к восхищению и уважению. Она решила, что не скажет, сколько на самом деле ей пришлось заплатить, им и так досталось, сама как-нибудь закроет долги. Конечно, стресс она испытала нешуточный, но это не сравнить с тем, что пришлось пережить ребятам. Вот тебе и дети малые.

«Сегодня день открытий», – подумалось Татьяне. Вряд ли она теперь сможет относиться к друзьям, как прежде, немного свысока. Она-то считала, что за этими «несмышленышами» нужен глаз да глаз, а они проявили такие качества, которые… Да, вот он – главный вопрос! Татьяна поняла, какую мысль бессознательно отгоняла с того момента, как из автобуса выпрыгнул Женька-Он, и уже знала, что от нее не получится отвертеться. В конце концов придется честно спросить себя: «Таня, а ты так смогла бы?»

Инесса Барра

Звук ложечки, размешивающей сахар в стакане с горячим чаем, сливался с мерным стуком колес, укачивал, как в детстве и вводил в особое состояние, близкое к медитативному. Поезд уносил Алину из Питера домой.

Она сидела в купе, смотрела на мелькающий за окном пейзаж и надеялась, что каким-то чудом доедет до своей станции без соседей по купе. Ей хотелось побыть наедине со своими впечатлениями от поездки и заглянуть в альбом, который она прихватила с собой из дома. Сын искал для нее зонт на антресолях и задел старую коробку, из которой вывалилась кожаная папка. Алина удивилась: вроде бы никогда раньше ее не видела, но открыв, заметила пару старых фотографий и решила взять с собой, сунула их в свою дорожную сумку с мыслью посмотреть по дороге в Питер. Но в пути оказалась в одном купе с веселой компанией и было не до альбома.

Сейчас она мысленно вновь погрузилась в те несколько насыщенных белых дней и белых ночей, одинаково светлых и подвижных. Алина вспоминала, как гуляла по саду Екатерининского дворца, куда ее уговорили поехать на экскурсию коллеги. Ничего не понимая в архитектуре, она ходила по бело-золотым залам с открытым ртом и полными восхищения глазами. Ей не верилось, что это не просто музей, а чей-то дом, что раньше здесь жили люди, конечно, не простые люди, но все же.

Затем она перенеслась в воспоминаниях на Дворцовую площадь, вновь прошлась по бесчисленным залам Эрмитажа. Ее поражал размах, масштабы. Казалось, вся широта и мощь русской души нашли свое воплощение в этом невероятном городе. Когда читаешь в школьных учебниках истории о том, как был заложен Петербург и сколько всего здесь произошло со времен основания, для тебя это просто буквы на листе бумаги, но, погрузившись в атмосферу города, начинаешь его ощущать совсем иначе.

Алина отпила из стакана все еще горячий чай, достала из сумки альбом, и из него выпала пожелтевшая фотография. Две стройные молодые девушки улыбаются в объектив фотоаппарата. В одной из них Алина узнала бабушку. Присмотрелась к мутному снимку и заметила форму. Стоп. Точно такую же она видела вчера среди экспонатов музея связи, куда каким-то странным образом попала, отбившись от коллег.

С утра они все вместе ходили поздороваться с Медным всадником, затем побывали на экскурсии в потрясающем Исаакиевском соборе и даже взобрались на самый верх, откуда был такой вид, что дух захватывало. Потом все разошлись по своим делам: кто на шопинг, кто в кафе, а Алина, замешкавшись, отстала. Пыталась догнать коллег, но, войдя в Александровский сад, замедлила шаг на его аллеях, любуясь неспешностью праздно гуляющих туристов, и решила просто расслабиться.

До вечернего спектакля в Мариинке еще оставалось достаточно времени и можно было наугад побродить по Питерским улочкам. Ей хотелось обязательно побывать в ресторане «Идиот», увидеть своими глазами его аутентичную обстановку, а заодно и пообедать. Глядя на карту, она заметила, что ресторан расположен как раз на пути к Мариинскому театру. «Решено, иду в «Идиот»!»

Выйдя из сада, она взяла направление на Конногвардейский бульвар, а потом собралась было свернуть налево в Почтамтский переулок. Вдруг невзрачная надпись слева привлекла ее внимание: «Центральный музей связи имени А. С. Попова». Дверь оказалась открыта, и она подумала, что нужно отдать должное человеку, именем которого была названа улица в ее родном городе, где она в детстве проводила незабываемые летние каникулы у бабушки. И шагнула внутрь. Алина побродила по пустым залам музея, сделала пару фотографий и побежала дальше. В животе урчало, нужно успеть перекусить и главное – не опоздать на спектакль. Как можно было уместить столько впечатлений в пять коротких дней?

Алина перевернула фотографию. На обороте прочла: «На память моим родителям. Ленинград. 1948 г.» Не может быть! Это точно бабушка? В альбоме были не только фотографии, но и открытки, конверты с письмами внутри, просто вырванные листочки, исписанные аккуратным ровным почерком, правда, кое-где буквы, написанные чернилами, расплылись.

Забыв про чай, про пейзаж за окном, про поезд, Алина погружалась в историю семьи. Невероятно, оказывается, бабушка жила и работала в Ленинграде! Почему она об этом мне никогда не рассказывала?

Алина набрала маме:

– Да. Доченька? Что-то случилось? Уже поздно.

– Привет, мам, тут такое дело… извини, я знаю, ты, наверное, собираешься уже ложиться спать, но… – и Алина рассказала маме о своей находке.

– Да, твоя бабушка в молодости жила в Ленинграде. Она там закончила курсы и работала на почте.

– Не может быть! Знаешь, я случайно оказалась в музее связи, там в витрине была такая же форма, как на фото, – Алина оборвала предложение. В голове пронеслась мысль о том, что возможно все это не случайно. Ведь она еще пять минут назад ничего не знала о жизни бабушки в северной столице.

– И что там интересного? – перевела разговор мама. – Помню, как я любила гулять в Екатерининском парке, там еще рядом лицей, где Пушкин учился, – голос казался мечтательно-ностальгическим.

– Мам, что значит «любила гулять»? Скажи еще, что и ты жила в Питере! – Алина усмехнулась в трубку, а сама подумала: «Да что за секреты такие вдруг всплывают?»

– Не в Питере, а в Ленинграде. И не жила, а часто приезжала в гости к двоюродной бабушке, она как раз в Пушкине жила, неподалеку от дворца Екатерины. Я тоже чуть не осталась там жить… Ладно, к чему эти воспоминания на ночь глядя? Уже почти полночь, мне пора спать. Целую, дорогая. Спокойной ночи.

– Целую. Пока, – Алина не заметила, как рука с телефоном сама опустилась на кушетку.

«Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук», – колеса выстукивали мерный ритм. Алина еще какое-то время сидела, задумчиво глядя в черный квадрат окна, а потом незаметно для себя заснула.

Сон был крайне странный, впрочем, как многие сны: будто идет она по лесу в компании нескольких людей, лиц которых не видит, и внезапно они выходят к болотистой местности, на кочках стоит небольшой дом, а Алине и ее спутникам нужно пройти на ту сторону болота, где снова начинается лес. Почва под ногами неустойчивая, они прыгают с кочки на кочку, ноги мокрые, начинается дождь. Добираются до домика с надеждой укрыться там от дождя, но не находят дверей.