Чтение онлайн

Постепенно стал собираться народ. Почти стометровой длины стол предназначался, видимо, только для вождей, остальные толпой окружали площадь. Вожди были разных возрастов, разного окраса, но все с попонами, украшенными особенно богато, с серьгами в ушах и головными уборами из пестрых перьев на манер древних индейцев. Сразу стало шумно, празднично, весело.

К нам это не относилось.

Между тем вожди принялись за еду. И странно было видеть стоящих, словно за шведским столом (откуда, черт побери, это название?), полуконей, Хотя, если рассудить, еще более странно было бы видеть их лежащими.

Слуги или добровольные помощники разложили из сухих веток костры между столбами и посредине площади. Видимо, торжество должно было затянуться надолго.

Я не видел выхода из этой дичайшей ситуации, хотя абсурдом было все, встреченное нами после перехода в этот мир, и надо было как-то приспосабливаться. До сего момента, мне казалось, процесс двигался в нужном направлении.

Постепенно установилась тишина, и на открытое пространство вышел вороной полуконь, достаточно поживший, если судить по серебристой опушке на ногах и морщинистому лицу, выглядывавшему сквозь крокодилий череп, приспособленный в виде шлема-маски.

Старик был скорее всего колдуном или шаманом; в левой руке он держал бубен, в правой колотушку. Застучав в бубен и сделав несколько танцевальных па крупом, он вдруг взвыл, потом установил ритм, под который сразу затопало множество копыт и понесся по кругу. Все быстрее и быстрее. Я подумал, старичок хорошо сохранился или часто тренируется – это уже хуже для нас! – но экстаз переполнял его, стекая и к зрителям. Вдруг шаман замер; в мертвой тишине голос охватил и дальних.

– И когда сотворил наш мир Бог-Отец, сотворил он и планеты и светила, дневные и ночные. Потом сотворил воду, чтобы пить, и землю, чтобы выращивать растения и животных, чтобы есть эти растения и есть этих животных. И стало так. И увидел Бог-Отец, что это хорошо. И сотворил Бог человека по образу и подобию своему; мужчину и женщину сотворил Он. Но взял материал плохой: не звездную пыль взял он, а болотную грязь, не лунный свет, а болотные огни. И творения лишь внешне напоминали святой образ, и увидел Бог, что это нехорошо. И стал Создатель творить другой облик и сделал кнехтов, ненавидящих людей за первородство. Потом сделал абров, своих преданных слуг, но не понравились ему они. И это было нехорошо. И тогда замешал Бог-Отец звездную пыль на чистой воде и сотворил нас, арланов.

И увидел, что это хорошо. И сказал Создатель: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, птицами небесными и над всякими животными, пресмыкающимися на земле. И стало так. Велики с тех пор наши, арланов, мужество и сила,

– Могучие! О, могучие! – взревела толпа и затопала копытами в такт тут же возникшим ударам бубна.

Шаман сорвался с места и, виляя на ходу крупом, сделал еще один почетный круг. Остановился… и оборвались крики.

– И стали завидовать благородным арланам дикие люди, и стали творить козни и пробираться обманом и лестью к власти над всеми живущими. Ибо Бог-Отец доверял им и, часто уезжая, оставлял вместо себя их наместниками. И они обманули его, и Создатель не хочет возвращаться больше. И только мы, арланы, можем вернуть Бога-Отца, только мы можем вызвать его, потому что совершенны.

Толпа одобрительно взревела:

Чтобы снова был снами!

Ура! Ура! Ура!

– Высоко, выше всех!

– С белыми, белыми зубами!

– С руками, которые все сокрушают!

– Глазами, которые все видят!

– Ртом, который пьет!

Кровь жизни!

Великое наше племя!

– Великие арланы! Велик Бог-Отец!

Этот рев полуживотных – полулюдей-полунелюдей – дружно обрушился на площадь, как могучая Штормовая волна устремляется на берег.

Вожди тоже ревели во всю глотку.

Я посмотрел на своих товарищей. Лицо Кочетова выражало крайнюю ненависть, он то закрывал глаза, чтобы не видеть ничего, то смотрел сквозь приспущенные веки, словно прицеливался. Михайлов утомленно отворачивался. Голова моя звенела. Только Илья, не выражая эмоций, даже с любопытством оглядывался вокруг. А Мстиша, видно, внутренне приготовился к пыткам, потому что с каменным выражением лица смотрел куда-то сквозь беснующуюся толпу. Арсуну было неуютно, но и он мужественно держался, изредка тяжело хлопая челюстями, наверное в знак презрения.

Шаман вновь забил в свой бубен. Ритм несколько изменился. По не уловленному мной знаку несколько воинов с луками вошли в круг.

Наступила абсолютная тишина.

Шаман повернулся к вождям.

– Сейчас Бог-Отец снисходит к нам! – торжественно прокричал он.

– Снисходит к арланам! – завопила толпа.

– Сейчас он придет, чтобы убедиться в трусости людей!

– Сейчас придет… – вторила толпа.

– И мы убедимся!

– Убедимся…

– Ну так начнем же! – заорал старикашка, повернувшись к лучникам.

И они начали…

Словно бы не было тысячелетий нашей цивилизации.

Словно бы развитие повернулось вспять!

Стрелки стали банальнейшим образом выцеливать точки вплотную возле наших голов. Свистели стрелы, орала толпа, выражая одобрение или разочарование неудачным выстрелом. Хорошо еще, что стрелки боялись попасть в нас, а то неудачный выстрел просто бы поставил на ком-нибудь из нас точку. Буквально.

Мой стрелок с ходу пригвоздил мне ухо к столбу. Шаман прекратил представление, подозвал трех разномастных (в прямом смысле) вождей, те некоторое время важно спорили, что-то подсчитывали, но в конце концов заменили неудачника, понуро ретировавшегося в глубь стада.

Некоторое время все шло нормально. Головы наши украсил частокол оперенных стрел. Никто не был больше ранен, а мое ухо залепили какой-то дрянью, отчего кровь перестала течь, а я – слышать с правой стороны.

Затем шаман извлек какие-то палочки, остро отточенные с одного конца, несколько подмастерьев помогали ему, и, немного провозившись – вожди закусывали тем временем, а толпа молча ждала, – они воткнули эти палочки нам в руки и между ребер. То есть туда, где нельзя было задеть жизненно важных органов. Палочки длиной сантиметров в десять были, видимо, пропитаны чем-то, вызывавшим у жертв, в данном случае у нас, сильнейшее жжение.

Однако горели палочки хорошо.

К этому времени стемнело, и когда палочки подожгли, для праздной толпы зрелище было чудным. Яркие огоньки пылали в густеющем сумраке, искры сыпались во все стороны, словно от карнавальных шутих, и где-то был воевода Ставр, наверняка слишком, далеко, по ту сторону ночи.

Орала толпа, горели бенгальские огни наших мук, и пахло паленым волосом и горелым мясом.

О! Они еще много чего придумали!

Были зажжены костры, чтобы лучше видеть.

Кудесник-шаман сделал нам несколько параллельных надрезов на животах. Справился даже с чешуйчатой кожей Арсуна. Затем между парными разрезами отдирали ремешок, под который продевали бечевочку, к бечевочкам привязывали птицу или мелкого зверя… и всех разом отпускали.