Чтение онлайн

Так закончил Вульф свою вису в момент, когда Кормитель Воронов снес голову первому хримтурсу.

Подобный морскому шторму, бушующему над водами северного моря в зимнюю пору, ворвался он в ряды врагов, и ничто не могло остановить его продвижения вперед. Ряды хримтурсов плотно сомкнулись вокруг него, но очень быстро им пришлось отступить назад, чтобы не попасть под скачущий с невиданной доселе скоростью клинок. Обнаженный человеческий воин ревел и вращался, сея боль и смерть в толпе врагов. Светящиеся глазницы шлема-страшило парализовали страхом одних, а жестокий меч рубил других. Самые смелые из хримтурсов делали попытки достать его копьем в прыжке, но волшебство великого клинка разрывало их на части молнией. Гора трупов вокруг Вульфа неуклонно росла и лужи турсовой крови красили снег в темно-коричневый цвет. Но Вульф не замечал этого. Его действиями управляли меч и шлем, заставляя его уклоняться или отпрыгивать в сторону от опасных выпадов великанских копий, наносить удары самому, отрубая головы и пронзая тела, и беспрестанно двигаться, не останавливаясь ни на миг. Таким образом он прорубил себе дорогу сквозь толпу хримтурсов, вырвавшись из окружения. Оказавшись на свободе, он тут же развернулся к врагам и продолжил атаку. Разумеется, инистые великаны вновь сошлись вокруг него, надеясь задавить своей массой, но не тут-то было. Вульф постоянно двигался, прорубая себе проход в обратную сторону. Часто хримтурсы калечили сами себя, неумело обращаясь с копьями и топорами. Они никак не предполагали, что им когда-то придется сражаться в такой тесной толпе соплеменников, пытаясь угнаться за одним взбесившимся берсеркером.

А Идунна и Сигрун тем временем с волнением следили за происходящим в ста шагах от них, выглядывая из ямы и сообщая обо всем, что видели, Эйкмару и остальным людям, стоящим внизу. Богиня время от времени выхватывала своим магическим взглядом по семь-десять хримтурсов и умерщвляла их, желая хоть как-то помочь Вульфу. Сигрун до крови закусила губу, и ее воинственный дух метался между доводящим до исступления желанием ринуться в сражение, и обещанием оставаться в подземелье, данным мужу. Ей казалось, что земля горит у нее под ногами, она ерзала на месте, не зная, что предпринять. И, наконец, она нашла компромисс.

Вульф продолжал буйствовать, не видя ничего вокруг. Хримтурсы гибли один за другим, горло саднило от непрекращающихся воплей, но Вульф уже не контролировал себя. Он ревел и убивал, иногда спотыкаясь о разбросанные повсюду трупы или отсеченные конечности. Но, несмотря на это, врагов еще оставалось очень много. Некоторые начинали впадать в ярость, взбешенные тем, что неуловимый берсеркер истребил почти половину их воинства, не получив при этом ни единой царапины. Такие хримтурсы становились совершенно неуправляемыми и начинали рубить или колоть своих, пока Вульф или кто-нибудь рядом с ними не убивал их. Но большинство инистых великанов были тупы и упрямы, и с завидным упорством продолжали преследовать Вульфа, который передвигался так быстро, что многие не понимали, имеют ли они дело с человеком, или пытаются угнаться за духом. А Кормитель Воронов напоминал хримтурсам танцующее пламя, которое время от времени выстреливало молнии, а между этим жестоко и без промаха убивало их. Но тут над головами хримтурсов появился сокол. Вульф, конечно, его не видел, как и не видел ничего вокруг, а хримтурсы просто не обращали внимания, занятые безуспешными попытками убить Вульфа. А сокол творил свое дело, атакуя сверху сражающихся великанов клювом и когтями, отвлекая их и не позволяя им совершать удары, от которых Вульфу пришлось бы уклоняться или которые ему пришлось бы отбивать. Это дало Вульфу больше свободы действий, так как теперь ему оставалось лишь наносить точные удары, не заботясь о своей защите, и дело пошло быстрее.

Тем временем на поле битвы опустилась ночь. В полнейшем мраке широко раскрытые от страха глаза инистых великанов светились алым, а волшебный меч по прежнему излучал голубоватое сияние, которое приобрело жуткий оттенок во тьме. Две горящие глазницы на шлеме Вульфа накладывали оковы ужаса на изнуренных хримтурсов, и они застывали, словно колосья поспевшего ячменя, готовые к срезу. И острый меч собирал щедрый урожай голов. Так продолжалось до тех пор, пока хримтурсы не обнаружили, что осталось их всего полтора-два десятка, и тогда они бросились бежать прочь от брызгающего слюной и ревущего как зверь берсеркера. Вульф без промедления бросился вслед за несколькими из них и вскоре догнал их и убил. Затем волчий нюх повел его в погоню за другой группой турсов — он нагнал и их. Последние четыре великана побежали на восток и Вульф, взревев, бросился за ними. Перепрыгивая через горы трупов, раскиданных по всему полю, он бежал вслед за врагами и вскоре догнал их. Но прошло уже много времени с начала битвы, и берсеркерганг начал проходить. Его сила и ярость стали постепенно исчезать, словно кромка воды при отливе, обнажая усыпанный ракушками и тиной берег.

Он отрубил голову одному хримтурсу и пронзил спину другому. Двое оставшихся повернулись к нему, чтобы встретить страшный взгляд двух волчьих глазниц на его шлеме. Но силы оставляли Вульфа, и он с каждым мигом становился слабее. Волчий череп уже не имел былой энергии и ее хватило лишь на одного турса, которого Вульф быстро убил, а другой почуял слабость своего противника и бросился на Вульфа. Вульф отбил удар его топора, и отклонил следующий. Хримтурс наступал, а Вульф стремительно терял силы, и меч казался ему ужасно тяжелым. Всех его сил оставалось лишь на то, чтобы отступать и отбивать удары великана. Клинок Кормителя Воронов угас, лишенный подпитки из недр души своего хозяина, и с его кончика сыпались лишь беспомощные искры. А хримтурс наступал, чувствуя перевес на своей стороне. Он дико ревел, осыпая Вульфа ударами один тяжелее другого. Вульф ничего не соображал, и его мышцы двигались инстинктивно. Колени дрожали и ноги подкашивались. Из последних сил он отбивал удары топора, осознавая близость своей смерти. Где-то в заоблачной выси забрезжил образ скачущей на вороном коне валькирии.

Вдруг Вульф услышал шум соколиных крыльев. Сквозь пелену перед глазами ему удалось разглядеть хримтурса, который, бросив топор на землю, пытался оторвать от лица сокола, вцепившегося когтями ему в глаза. Но сокол держал крепко, и его мощный клюв колотил великана по темени. Собрав остатки своих сил, Вульф приподнял меч и шагнул навстречу борющемуся с птицей турсу. Хримтурс наконец сорвал птицу с лица и сокол упорхнул в ночную тьму, а Вульф из последних сил вогнал меч в широкую грудь инистого великана. Он повалился на землю с торчащим из груди клинком, а Вульф упал на него. Мир утонул во тьме, и наступило долгожданное забвение.

Глазницы волчьего черепа померкли. Обнаженное тело воина остывало под холодным ночным ветром. Сокол сделал пару кругов над изможденным героем, что-то прокричал и умчался прочь, исчезнув в непроглядной мгле Ётунхейма.

Близился рассвет. Блеклые звезды гасли одна за другой, исчезая с ясного светлеющего неба Асгарта. Предрассветный ветерок доносил ароматы цветущих полей, которые дремали, укутанные утренней прохладой и безмолвием, нарушаемым лишь отдаленным журчанием реки Ивинг, разделяющей мир Асов и мир великанов. Высокие горы Ётунхейма вырисовывались мрачными громадами на фоне пробуждающегося восточного горизонта, словно застывшие навеки образы древних исполинов.

Сигрун сидела возле догорающего костра, устремив взор покрасневших от бессонной ночи глаз на восток. Костер давал немного тепла, и она ежилась, поплотнее запахивая на себе плащ. Рассвет в Асгарте был прохладным.

Сигрун посмотрела на Вульфа, который лежал у ее ног, укрытый своим черным плащом. Дыхание его было едва заметно, а биение сердца прощупывалось с трудом. Его лицо осунулось и приобрело сероватый оттенок, под глазами образовались сиреневые мешки. Вульф не приходил в себя уже два дня, с тех пор, как упал без чувств, убив последнего хримтурса. Берсеркерганг лишил его сил, и никакие усилия Идунны не могли вернуть их. Богиня сказала, что все ее старания лишь помогли Вульфу остаться в живых. Большего не может дать даже она. И вот уже два дня Вульф пребывал без сознания, странствуя между миром мертвых и живых. Сигрун не смыкала глаз вторую ночь подряд, присматривая за ним. Отряд вернулся на берег Ивинга лишь на закате этого дня. Теперь, когда Трюм был мертв, его чары исчезли, и потому путь назад был легок и отнял немного времени. Когда отряд пересек Ивинг и встал лагерем на берегу Асгарта, Асы ушли в свои чертоги, пообещав вернуться, когда люди и эльфы будут готовы к возвращению в свои миры. К сожалению, за стенами священных обителей не было места живым, и поэтому люди остались на берегу.

Вскоре совсем рассвело. Люди начинали просыпаться, а Сигрун все сидела, обняв колени руками. Ее глаза слипались, а голова гудела. Когда она увидела Сигурда и Хельги, которые подошли к ней, она сказала:

— Пожалуй, мне не мешало бы вздремнуть.

— Обязательно! — ответил ей Хельги, — Ступай, девочка, тебе надо отдохнуть. Мы посидим с ним.

Сигрун поблагодарила старика и своего деверя, и отправилась к месту, где почивал ее отец со своими дружинниками.

Хигелак, напившись из ручья, также подошел к Сигурду и Хельги и сел рядом с ними.

— Он плох, — заметил младший ильвинг, глядя на Вульфа.

— Еще бы! — покачал головой Хельги, — Он истребил в одиночку четыре с половиной сотни хримтурсов, да еще восемь ётунов! А хримтурсы не такие уж плохие бойцы.

— Да, — вздохнул Хигелак, — Я всегда говорил, что берсеркерганг до добра не доведет, да еще такой… Как только он остался жив!

— Сигрун говорила, что он метался меж турсами с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой горы трупов, — вспомнил Сигурд слова гаутки.