Чтение онлайн

— Да, простите, месстре. Но это было настолько необычно! Звук грома, серный дым, огненный плевок из дула этого страшилища! Теперь, вот, что он делает. Во-первых, маленькие ручные пушки, он назвал их кулевринами. Стреляют они куском свинца, размером в один дюйм, который убивает на расстоянии в сотню ярдов!

— Но это меньше, чем из ральбига! — возразил Наместник.

— Зато, сквозь любой доспех. Плохо другое, что для следующего выстрела их необходимо готовить несколько минут. За это время любая конница успеет смять первые ряды!

— Подожди, Сэфриоль, — выступил Гэенальд. — Никто не помешает выставить не один ряд, а, скажем, два! А то и три! После выстрела, первые уходят за третьих, стреляют вторые, уходят за первых, стреляют третьи… И добавить к ним обычных стрелков из ральбига! Представляешь, что тогда произойдет с атакующими?

— Это еще не все! Во-вторых, наш аллик предлагает эти самые серпентины. Они могут поражать противника на расстоянии почти до лиги! И, в-третьих, это, как он выразился — тяжелая артиллерия, которая способна нести Смерть своими снарядами на две, а то и три лиги!

— Если я правильно понял тебя, Сэфриоль, то аллик предлагает совсем иной метод войны, чем мы использовали до сих пор! — опять вмешался Канцлер. — Получается, что битва на расстоянии меча — не нужна! Тяжелая артиллерия начинает уничтожать врага за три лиги. Он продолжает приближаться. Подключаются серпе… как их там? Противник наступает. Потом — эти… кулеврины. Наши ральбиги. Как ты думаешь, кархи, сколько живых противников достигнут наших первых рядов?

Сэфриоль какое-то время молчал, но, наконец, ответил.

— Это будет бесчестная война! К чему тогда полжизни учиться владению мечом, копьем или секирой? Зачем будет нужен честный поединок один на один? Кому понадобятся доблесть и честь шема, если любой ярги может за сто ярдов всадить тебе кусок свинца в голову? Пусть даже она и в шлеме!

— Мальчик мой, ты еще молод! — по отечески произнес Гэенальд. — Война никогда не бывает честной! Побеждает не тот, кто сильнее, а кто хитрее, запомни! Тот, кто больше знает о противнике, тот, кто поставил ему ловушку… На войне не место благородству, кархи! И если этот аллик предлагает убивать врага за три лиги — то я поаплодирую ему, когда увижу что-то подобное! Пусть начинает работать, я одобряю! А ты Наместник?

— Целиком и полностью! Жизнь эли не в пример ценнее, чем какого-то хуманга. И если они сделают за нас всю грязную работу, то это явиться лишь примером нашей мудрости, а не трусости! Пусть аллик готовит свою армию, и дальше эта война будет делом одной расы. А мы потихоньку уйдем со сцены, и со временем люди будут считать, что эту бойню развязали они, а не мы, память у них короткая! А эли станут настоящим, реальным символом разума, который желает им лишь добра, наставляя на путь истинный!

— Очень правильно мыслишь, Наместник, — похвалил Лорд-Канцлер. — Так что же, кархи?

— Все будет сделано, как вы распорядились, Лорды, — угрюмо произнес Сэфриоль. — Хоть я и возражал, но смиряюсь с Вашим решением, и, приложу все старание для его скорейшего исполнения.

— Ты поймешь это, Сэфриоль! Позже. — Канцлер поднялся. — Мне пора, сегодня еще одна встреча.

— Да, Наг-Арцог, да! Ты, если — бы внимательнее отнесся к событиям последних трехста лет — сам бы это понял. Сколько кархи родилось в твоем племени? А сколько детей — домгов? Мы — ваша и наша расы находимся на грани вымирания. И хуманги помогают нам в этом изо всех сил!

Обычно изумрудные глаза Гэенальда сейчас были налиты кровью, еще ярче в них отражался свет Костров Последней Ночи Тумана. Тем, кто не был с ним знаком раньше, он мог показаться безумцем.

Наг-Арцог задумчиво отпил из своего бокала.

— По моему, ты слишком драматизируешь события. И раньше были времена, когда повальный мор и войны практически уничтожали нашу популяцию. Однако мы воссоздавали ее заново. Не забывай — мы являемся отдельной веткой Промысла, наш Подземный Мир не нужен никому — ни хумангам — ни вам — эли. С людьми у нас войн нет, и не было. А вот между гронгами и эли — два раза в триста лет. И сколько наша раса дает потомства — это наше внутреннее дело, которое вас совершенно не касается. А будешь наводить справки — получишь неверный ответ!

Отвалившись на спинку кресла, Гэенальд смотрел уже не на Наг-Арцога, а куда-то в сторону. Ярость непонимания постепенно покидала его, неслучайно он был одним из лучших дипломатов Зеленой Лилау.

— Ты прекрасно понимаешь, Наг-Арцог, что угрожать мне или Лилау в моем лице — бессмысленно. И сводки у нас уже все есть. И не мелкие конфликты между нашими расами уменьшают численность эли и гронгов. Твою расу погубит в конечном итоге любовь к золоту и драгоценным камням. А нашу — невмешательство и равнодушие к Внешнему миру. Поэтому наши Кархи уполномочили меня передать Подгорному Владыке: у эли и гронгов больше общего, чем разного, даже наша Бесконечная Война — она касается только нас, — и она же нас сплачивает. А теперь есть общий враг. Мы говорим о понимании и соединении наших сил перед хуманговой экспансией. Пусть Владыка гронгов примет и выслушает наших послов. Больше от тебя, Наг-Арцог, я ничего не прошу.

Гэенальд наклонился вперед

— Помни, гронг, от твоей миссии, от того, как ты изложишь нашу позицию Владыке — зависит все наше будущее. И твое — и мое. И наших рас. Твое личное мнение не учитывается.

Наг-Арцог допил свой бокал и резко поставил его на стол.

— Все-таки, какую кислятину вы, эли, пьете. Я понял тебя, Гэенальд. Хотя моя точка зрения отличается. Я передам Тому, Кто Сидит на Троне ваши пожелания — в точности как Вы просите.

Гэенальд вскинул голову.

— Мы не просим! И не требуем! Мы к Вам взываем! Что может быть естественнее объединения перед лицом общего врага? Пусть даже и двух заклятых врагов!

Седой бородатый гном встал из своего низкого кресла.

— Я не политик и не воин. Я торговец. Хотя торговля — это и есть наша политика. Я не хочу войны. И весь мой клан — тоже. Извиняться за свои слова перед тобой не буду. Я сказал — передам все в точности. Этого тебе довольно?

— Мне жаль, что мы с тобой не сошлись в мнении. — Гэенальд тоже допил свой бокал. — Может быть это и хорошо — нельзя все мерить только своей мерой. Я сказал все, что хотел. Тебя больше здесь ничто не держит — ни мое гостеприимство, ни твоя торговля. Не откладывай визит к Трону.