Чтение онлайн

Именно во время одного из подобных посещений он вдруг окончательно понял, чем хочет заниматься. Джозеф решил стать поваром.

Подружки на таких свиданиях не понимали, что происходит. Почему он не хочет просто сидеть за столиком и восхищенно смотреть им в глаза? Девушки всегда жаждали говорить с Джозефом, рассказать ему о себе, о том, что им нравится делать, поделиться своими мыслями об окружающих. Некоторые изо всех сил старались найти то, что могло бы их объединить, некоторые просто стремились общаться.

Но Джозефу было не до разговоров, он очень хотел стать поваром.

Джозеф свернул с шоссе и направил грузовик по уже знакомой, изрезанной колеями красной тропе. Он ехал не спеша, аккуратно продвигаясь мимо сахарного тростника, чтобы не поднимать за собой слишком большого шлейфа из пыли.

Въезжая на поляну, огляделся в поисках Уилсона и увидел его на корточках возле тлеющей печи. Перед ним на земле лежала обугленная человеческая нога. Кузен мерно отщипывал мясо с бедра, клал его в рот и задумчиво жевал.

Джозеф стремительно выпрыгнул из машины.

— Какого черта ты делаешь?!

Уилсон поднял на него спокойные глаза — рот его был все еще заполнен свежеиспеченной человеческой плотью — и помахал рукой:

— Подожди минутку.

Джозеф стоял над кузеном, ощущая, как по пищеводу поднимается волна желудочной кислоты, и брезгливо смотрел, как Уилсон заканчивает жевать и наконец проглатывает.

— Ты что, больной?.. Людей есть нельзя!

— Да я просто хотел попробовать.

Джозеф едва успел отвернуться, прежде чем его вырвало. Горькая жидкость исторглась из недр желудка прямо на землю. Чувствуя, что ноги больше не держат, он как подкошенный рухнул вниз, подняв облако пыли. Он тихо заплакал.

Уилсон недоуменно посмотрел на него.

— Я просто попробовал, братишка. Не драматизируй.

«Не драматизируй?» Но как в подобной ситуации не драматизировать? Он делал все это — выкопал печь, приготовил трупы — словно на автопилоте. Он ничего не чувствовал по отношению к двум убитым парням: ни ненависти, ни жалости — совсем ничего… Но сейчас, когда Джозеф увидел Уилсона, жующего кусок мяса с человеческого бедра… «Не драматизируй» — явно неподходящее слово, когда речь идет о каннибализме.

Он поднял глаза на Уилсона и негромко, с расстановкой произнес:

— Это человеческая нога. Нога живого существа. Ты не можешь есть живых существ.

— Само собой, кто спорит? Но послушай, когда у меня появится возможность попробовать? Ты понимаешь, о чем я. Небось навряд ли это появится в меню в забегаловке «Сэма Чоя».

Джозеф молчал.

— Не так уж и противно. Только немного жестковато, — добавил кузен.

— Ты настоящий Аи-Канака.

— Да сказки все это.

Джозеф смахнул слезы с глаз.

— Сказки появляются не просто так.

Уилсон покачал головой. Он взглянул на лежавшую на земле ногу, по-прежнему пышущую жаром. Джозеф заметил, как на лице двоюродного брата промелькнуло странное выражение. Нет, то было вовсе не отвращение, не омерзение от того, что он только что сделал. Напротив. Он выглядел как мальчишка, не сводящий глаз с банки печенья. У него был такой взгляд, словно он больше всего на свете хотел добавки.

Джозеф резко дернулся.

— Прекрати! Просто — черт тебя подери — остановись! Уилсон казался обиженным.

— Да я же все, больше не буду.

— Отойди подальше от этой ноги!

Уилсон не сдвинулся с места и посмотрел Джозефу прямо в глаза.

— Мне жаль. Лады?

Джозеф поднялся с земли и на ватных ногах пошел обратно к грузовику. Залез в кабину и вытащил пакет с едой.

— Держи.

— Клево! — Уилсон вскочил и заглянул в пакет. — Братишка, я так проголодался, что готов съесть и быка!

Уилсон достал уже остывший, затвердевший «артериальный тромб» — сэндвич, обильно политый майонезом и украшенный двумя полосками копченой свиной грудинки с мраморными прожилками жира, зажатой между двумя плоскими булочками, — развернул его и откусил огромный кусок. Потом предложил Джозефу. Тот посмотрел на сэндвич, потом на кузена, хищно двигающего челюстями, в уголке рта которого виднелись небольшие капли майонеза и жира; затем перевел взгляд на ногу, лежащую на земле. Сейчас, когда она уже остыла, к ней стали слетаться мухи. Джозеф покачал головой.

— Ты должен что-нибудь съесть, чувак. У нас еще уймища работы.

Джозеф сел на бампер и смотрел, как одна из мух спикировала на ногу и приступила к своему пиршеству. Ему захотелось все бросить, отказаться от задуманного, просто лечь на землю и забыться в спасительном сне, пока кто-нибудь не придет и не арестует его. Пусть власти упрячут его подальше или, еще лучше, поступят с ним так, как его предки поступили с Аи-Канакой, — сбросят с обрыва навстречу смерти. Джозеф видел, как еще одна муха опустилась на ногу. До него доносились громкие чавкающие звуки, которые издавал кузен, с аппетитом поглощая сэндвич. Где-то беспечно чирикала птица.

— Все не так уж и ужасно.

— Что все?

— То, что мы сделали.

Джозеф взглянул на Уилсона.

— Слушай, на самом деле все ужасно. Хуже просто некуда. Прозвучавшая в голосе Джозефа злость заставила Уилсона занять оборонительную позицию.

— Не забудь, они собирались провернуть подобное с нами.

Джозеф задумчиво посмотрел и устало кивнул. Что он мог ответить? Да, ты прав, они в самом деле собирались поступить точно так же с нами. Мы просто защищались. Под угрозой оказалась наш аохятш, наш исконный образ жизни, все острова. Мы вовсе не убийцы и не каннибалы, мы просто пытаемся обратить в бегство завоевателей, напугав их с некоей долей полинезийского безумия. Покончить с ними раньше, чем они захватят нашу землю и разрушат нашу культуру, как им уже удалось сделать с индейскими племенами чероки, кроу, шауни и навахо.