Чтение онлайн

Я боюсь, как бы внезапно он не умер и мне бы не пришлось отвечать перед богом. Не будь жестокой, мой свет, пожалей его, обессиленного. Не обагри подол твоего платья его кровью. Какая на тебя ляжет ответственность, если он закончит дни своей жизни без взаимности! Зачем тебе убегать от него? Ведь он предназначен для тебя; бог не создавал и не создаст подобного ему. Бог сотворил его столь прекрасным для того, чтобы дать тебе друга, равного которому нет среди мужчин. Бог оградил тебя своим покровом и сохранил твою девственность, чтобы отдать тебя в руки Рамина. Вы оба будете царствовать над нами, и ему надлежит владеть твоим перстнем. И быть ему старшим над тобой, а тебе познать к нему супружескую любовь, чтобы вам обоим радовать друг друга.

Так убеждала Вис кормилица, клянясь, что говорит правду. Вис поверила ей и обратила сердце свое к Рамину. Она почувствовала любовь к нему, и сердце ее запылало. Настал час радости для Рамина, и Вис не смогла ничего ответить кормилице. Молчание Вис было знаком того, что она поверила словам кормилицы, но не хотела себя выдать. Она стыдливо оглядывалась, то краснела, то бледнела, от волнения тело ее стало влажным, а глаза источали потоки слез. Она горела от тайного стыда, опасаясь позора.

Притча. Сердце влюбленного так же исторгает сердце из тела возлюбленной, как магнит — железо из руды. Любовь без взаимности так же не может расцвести, как нельзя навьючить осла лишь с одного бока.

Действуя колдовством, кормилица знала, что она метко метнула стрелу и загнала испуганного онагра в сети, а волшебством и заклинаниями наложишь оковы даже на ветер.

На счастье Рамина, шах Моабад велел разукрасить царские чертоги и пригласил в гости Рамина и всех вельмож и знатных. Сели пировать и веселиться. Мутрибы пели и играли.

Дворец был подобен небу, на котором сверкали солнце, луна и звезды.

Шло великое веселье. Среди военачальников Моабада Рамин выделялся, как луна среди звезд. Он был в нарядной одежде и украшен драгоценностями. От пего исходил запах мускуса, а лицо было цвета камфары, смешанной с розой. Постоянная дума и тоска о Вис утончили его сердце, и он горевал в этом преходящем мире. Сидя на веселом пиру среди мутрибов, он был похож на утопленника. Он был пьян вдвойне: от любви и от вина. От вина лицо его уподобилось маку, а любовь убаюкала его сердце. Дума о Вис пленила его сознание, и ее лицо неотступно стояло перед его глазами. А кормилица дала возможность Вис тайком смотреть через окно на пирующих вельмож и на Рамина. Сама же она обратилась к Вис с такими словами:

— О свет моих очей! Взгляни: кто из воинов прекраснее Рамина? Скажи, заклинаю твоим солнцем, не прекрасен ли он лицом и не строен ли станом? Разве он не похож лицом на Виро? Не милость ли бога, что дворец шаха Моабада украшен его присутствием? Не следует ли, чтобы ты любила его, бесподобного, и чтобы вы радовали друг друга?

Чем больше Вис глядела на Рамина, тем сильнее захватывала ее любовь. И, хорошо рассмотрев Рамина, она забыла о своей любви к Виро. Вис говорила в сердце своем: «Ах, как счастлива та, кому суждено быть его женой! О, если бы знать, какое сулит мне несчастье встреча с ним, заставившая забыть Виро? Я и так разлучена с матерью и братом, зачем же я буду вечно горевать? Какая польза от этого? Почему мне оставаться так долго одинокой? До каких пор я буду горевать? Не железо же я. Не найти мне прекрасней любовника, и лучше исполнить его волю».

Так она говорила в сердце своем и сожалела о минувших днях, прошедших бесплодно. Она не открылась ему в любви, хотя от его любви была без ума и горела в огне. Кормилице же сказала:

— Рамин точно таков, как ты его описывала. Он прекрасен и благороден. Родовитость заметна в нем, и он похож на моего брата Виро. Но знай, что ему не достичь того, чего он добивается. Будь мое лицо даже солнцем, оно бы не стало светить для него. Не уподоблюсь Рамину, не стану мучить себя, не испытаю великого стыда и не приумножу своего горя. Бог даст ему взамен другую женщину, и он забудет мое имя и мою любовь.

Когда Вис отошла от окна и вернулась в свои покои, очи ее перестали видеть окружающее от любви к Рамину и разум покинул ее. Она побледнела, и сердце ее готово было вырваться из груди. Могучий дьявол вступил с ней в борьбу; он вонзил ей в сердце когти и похитил цвет ее лица, вырвал силу из ее тела, а из сердца — терпение.

Вис была робкой по натуре, и когда любовь ее превзошла меру, она потеряла сознанье и лицо ее стало мертвенно бледным. Порою она преодолевала свою растерянность и цеплялась за разум, отдавала предпочтение терпению и скромности. Глубоко задумавшись, Вис ощутила в сердце божий страх. Когда думы ее прониклись добродетелью, она решила воздержаться от зла и стала сокрушаться о своей недостойной любви, предпочитая ей святость и благочестие. Вис твердо решила не поступать дурно и не класть голову на ту подушку, на которую не следует класть. Ей не нужен Рамин, и она не нарушит целомудрия.

А кормилица не ведала, что сердце Вис изменилось и что любовь овладела ею.

Кормилица пришла в веселом настроении к Рамину и сообщила ему следующее:

— Я думаю, что настал конец твоим страданиям: Вис успокоилась и стала уступчивее. Дерево твоих страданий зацвело радостью.

Обрадованный Рамин уподобился полумертвому человеку, который роняет слезы умиления, уверившись в своем исцелении. Он упал ниц перед кормилицей, поцеловал землю у ее ног и так сказал:

— О мудрейшая из всех премудрых! Я не знаю, как мне благодарить тебя за то, что ты нашла способ спасти меня от смерти. Если даже я отдам тебе душу взамен твоих огорчений, все же этого будет недостаточно, но надеюсь, что бог воздаст тебе должное в раю. Ты моя спасительница и покровительница. Я не пожалею себя ради тебя и не буду прекословить твоим велениям, мне не жаль тела и души, чтобы служить тебе.

Поблагодарив так усердно кормилицу, он предложил ей в дар десять тысяч драхм и царский сундук, наполненный драгоценными камнями и жемчугом, двести золотых колец с камнями и много мешков мускуса и камфары. Кормилица отказалась от всего этого и ответила ему так:

— О моя радость! Я люблю тебя больше, чем богатство. Добра у меня сколько угодно. Ты свет моих очей. Любоваться тобой для меня приятнее, чем драгоценными камнями и жемчугом. Я хочу тебя, а не золото.

Она взяла на память от Рамина лишь кольцо, а от остального отказалась.

Когда же кормилица предстала перед Вис, они застала ее в печали. Вис омывала слезами землю. Кормилица стала упрекать ее:

— До каких пор будешь скорбеть? Какое тебя постигло горе?

Вис рассердилась на кормилицу и начала говорить о великом страхе перед богом. Она сказала ей так: