Чтение онлайн

— Вот, возьмите. Это ежедневник и ручка. В качестве бонуса, — он улыбнулся и сказал: — Записывайте в него все мысли, которые возникают у вас подсознательно. На каждой строчке новую мысль. И каждый день перечитывайте.

Задумчиво спрашиваю:

— Зачем?

— Знаете ли, — говорит доктор, — есть несколько видов памяти. Когда вы пишете, работает ваша механическая память. Механическая память — это способность людей к подсознательному запоминанию определённой последовательности действий. Механическая память, позволяющая человеку приобрести некоторые двигательные навыки, также зачастую способствует более длительному сохранению информации в долговременной памяти. Когда вы записываете, вы тоже запоминаете. А если запоминаете, то, записав что-либо, а потом, прочитав, вы можете получить возможность и вспомнить это. Повторение — мать учения.

Не спрашивая моего согласия, он говорит:

— Итак, вы должны будете записывать всё, что вам покажется знакомым. Желательно, если вы начнёте прямо сейчас.

Я смотрю прямо на него. Он говорит:

— Да, прямо сейчас. Например, запишите «Мне не нравится, когда меня называют Милочка». На отдельной строке. Следующую мысль — на следующей строке. И так далее. Затем, если вы будете вспоминать подробности, связанные с какой-либо конкретной мыслью, ставьте слева от строки в вашем ежедневнике галочку или крестик. Вы меня понимаете?

— Да, понимаю.

— Так берите ручку и записывайте всё знакомое, что вам сегодня пришло в голову. Давайте.

Беру ежедневник. Открываю на первой странице. Припоминая подробности, начинаю писать. Пишу: «Мне не нравится, когда меня называют Милочка». Потом: «Метрополь». И: «Балчуг». И: «Аврора». И ещё: «Яблоко, Макинтош, Apple». Ниже: «Мне нравится доктор Крылов». Ещё ниже: «Мне нравятся мужчины, которые за собой следят». Доктор терпеливо ждёт. Чуть подумав, снова пишу: «Я бы переспала с доктором Крыловым, будь он моложе». Ещё: «Паранойя». Ещё: «Лаундж, чиллаут». Чуть улыбнувшись, записываю: «Секретутка. Политкорректность». Строчкой ниже: «Каждая мелочь может стать решающей». Кажется, всё. Я говорю:

— Готово.

Доктор, смотря мне прямо в глаза, говорит:

— Дайте прочитать.

Зачем я записала, что он мне нравится?

— Это так необходимо? — спрашиваю я.

— Конечно. Быть может, я найду что-то полезное.

Зачем я это записала?

Кажется, у меня по-прежнему нет другого выхода. Я даю ему ежедневник. Он открывает и читает. Я наблюдаю за его реакцией. Он слегка улыбается. Кажется, на том самом месте, где я записала, что я бы с ним переспала, будь он моложе. Надо же так лохануться!

Доктор говорит:

— Вы написали, что я вам понравился. И что вам нравятся мужчины, которые следят за собой. И… ну, вы знаете.

В горле встаёт ком. Я откашливаюсь в руку. Выдавливаю из себя, опустив глаза:

— Д-да.

Вот дура, спалилась.

— Чаще всего у женщин мужчины, а особенно те, которые старше них, ассоциируются с их отцом.

— Отцом? — спрашиваю я.

— Да, отцом. Именно отец оказывает большое влияние на интимные реакции женщины. В течение жизни он выступает в качестве примера идеального мужчины. Или наоборот, если женщина плохо относилась к отцу в детстве. Когда девочка вырастает, она подсознательно оценивает мужчин, сравнивая их со своим отцом. А если это мальчик, то он также относится к своей матери. Подсознательно. А родителей, принадлежащих к тому же полу, что и дети, они часто воспринимают как конкурентов.

Что-то в этом есть. Да.

Доктор продолжает:

— Смело могу предположить, что я ассоциируюсь именно с вашим отцом.

Точно.

Только я не помню, есть ли у меня отец.

Доктор спрашивает:

— Кто ваш отец?

И вот, сейчас я сижу у себя в офисе и, как какой-нибудь старый пердун, составляю завещание. И пишу это послание тебе. Никогда бы не подумал, что соберусь умирать так рано. Но, кажется, я уже столько всего наделал, что мне лучше будет умереть. Во всяком случае, смерть — это меньшее из тех страданий, что готовит мне жизнь. К тому же, смерть предоставит мне и своеобразный отдых от всех этих больных придурков, ходящих на грани между нервным срывом и психическим заболеванием.

Ты когда-нибудь думала о смерти? А когда-нибудь составляла завещание? Между прочим, это неплохой способ выяснить, чего ты достиг. Чего ты стоишь. Что ты дал этому миру. Что ты оставишь после себя.

И чем больше ты сделал, чем больше строк будет в твоём завещании, тем меньше тебе захочется оставлять всё это. Оставлять людям, которые палец о палец не стукнули, чтобы всего этого добиться.

Эта собственная элитная клиника, этот особняк за городом, эта дорогая машина, эта квартира в центре Москвы, этот банковский счёт с крупной суммой на нём, думаешь, всё это так важно, когда ты узнаёшь, что ты уже практически труп? Хрена с два.

Но всё равно ты знаешь, что всё, что у тебя есть — это твоё и только твоё, потому что ты сам это сделал. Что это такое? Жадность? К чёрту её. В жопу. Когда сам для себя решаешь, что ты уже почти умер, начинаешь врубаться, что не так уж оно и важно, то, чего ты добился.

Это не так легко, понять, что ты всю свою жизнь ходил по кругу и вместе с хорошими вещами делал много зла. Ты жил какими-то своими, как тебе казалось, важными целями и не замечал действительно важного. Того, что рядом с тобой. Ты не думал, что воздух, которым ты дышишь, на самом деле прекрасен. Ты не так уж часто задумывался о прекрасном. Ты постоянно шёл к своим целям. Ты не хотел признать, что твоя дочь — урод, а твоя жена — алкоголичка. Ты думал, что тебе и семья-то на хер не нужна, в то время как на самом деле оказалось наоборот.

Я думал. Не ты.

Самое главное моё пристрастие — женский пол. Но не просто женский пол. Не какие-то там мои ровесницы или хотя бы лет на десять младше меня. Они уже в своём возрасте походят на старых разбитых потасканных шлюх. У них начинает отвисать сало, появляются морщины, лицо стареет, становясь с каждым годом всё страшнее и страшнее, особенно после подъёма и без макияжа.

Кто назвал женский пол прекрасным? Я бы назвал его иначе. Женский пол не прекрасен. Женский пол — временный пол. Почему? Красота временна, она живёт где-то на промежутке между пятнадцатью и тридцатью, ну, максимум, тридцатью пятью годами. Плюс к тому, после двадцати пяти-тридцати лет все бабы начинают повально деградировать. Тупеть.

Осев в какой-нибудь конуре и достигнув статуса, именуемого стабильностью, набив брюхо жиром и нарожав детей, они все вдруг подсаживаются на мыльные оперы, ток-шоу и низкокачественные детективчики в формате покет-бук и бьют себя пяткой в грудь, что они стали мудрыми. Нет, они не отупели. Они стали именно мудрыми.

Ага, мудрыми.

А взять эти их климаксы, молочницы, ПМС, рак груди и гинекологические заболевания — так это вообще что-то с чем-то. Они начинают медленно сходить с ума, вонять потягой, как какой-нибудь рабочий на стройке, и превращаться в бешеных сук, срывающихся на всех подряд по любому поводу.