Чтение онлайн

Она говорит:

— Так что, друг, у тебя нет выбора. Ты идёшь со мной.

Кажется, у меня действительно нет другого выбора.

Я собираюсь, и мы выходим из её квартиры.

Лезу в сумку и достаю паспорт. Открываю. Вижу фотографию девочки, лет пятнадцати, она красивая, но, кажется, ещё юная. И у меня создаётся ощущение, что она полноватая.

Или мне это просто кажется?

Стало быть, это я при получении паспорта. Смотрю на имя, фамилию и отчество: Потапова Виктория Владимировна. 28 апреля 1991 года.

Я точно помню, что на дворе 2009 год.

Смотрю в окно. Деревья зелёные. Люди полураздетые. Девочки в юбочках. Парни в футболках. Значит, сейчас лето. Или поздняя весна.

Значит, мне совсем недавно исполнилось восемнадцать. Хорошо, что не сорок.

Хорошо, что я не старая колода.

С опасением перелистываю до страницы, где вписывают детей. А кто знает, может, у меня уже целый выводок? Фух, можно вздохнуть с облегчением. Детей нет. И я не замужем. Тоже радует.

Дмитрий Валентинович по-прежнему что-то пишет.

Я сижу и смотрю на свой паспорт. На свою жизнь. Я узнала, кто я, но всё равно ничего не помню. Меня зовут Вика, но я не чувствую себя кем-либо. Как будто меня нет. Как будто я в другой реальности.

Стоит всё забыть, сразу чувствуешь себя никем. Получается, память — это самое ценное, что есть у человека. Способность идентифицировать себя и всё окружающее вокруг — вот наилучшая способность человека, его восприятия и мироощущения.

Но у меня ничего этого нет. Вроде, есть деньги, но я не знаю, зачем. Я даже не знаю, куда мне пойти. И не знаю, нужно ли мне куда-то идти. Ждёт ли меня кто-то дома, скажет ли мне кто-то хоть одно тёплое слово.

Да что там говорить, хоть какое-то слово.

Дмитрий Валентинович заканчивает писать и обращает на меня свой взор.

Он протягивает мне бумажку. Беру её. Он спрашивает:

— Ну что, вы выяснили, кто вы?

— Да. По паспорту я Виктория. Можно просто Вика.

— Хорошо, Вика. Теперь мы знакомы. По правде говоря, я и так знал, как вас зовут, ведь вы пришли сюда по предварительной записи, а на ресепшене предъявили паспорт, чтобы сюда попасть.

— А почему же вы мне не сказали?

— Понимаете ли, Вика, моя задача, как психотерапевта, не рассказывать что-либо вам, а сделать так, чтобы вы сами дошли до истины. Моя работа — не лечить людей, а привести к тому, чтобы они сами себя вылечили.

— Да-да, помню. Значит, я всё-таки больная.

Педофилка. Наркоманка. Или некрофилка. Даже не знаю, что из этого хуже. А ещё хуже, что я не знаю, так это или нет.

Я записываю в ежедневник: «Я педофилка?».

Ниже: «Я наркоманка? Некрофилка?».

Мысль ниоткуда: «Я клептоманка?». Записываю.

Ещё: «Я параноик? Истеричка?».

Кажется, это всё, что пока пришло мне в голову.

— Мы это ещё не выяснили, но непременно это сделаем. Может быть, вы вообще ничем не страдали, например, у вас была банальная депрессия. Многие обращаются к психотерапевтам, просто когда им грустно.

— А у вас есть какие-нибудь мысли по поводу меня?

— Касающихся вашего диагноза — нет. Определённо.

— А какие есть?

— Это неважно, Вика. Вопросы здесь задаю я.

Могу догадаться, что у него за мысли. Старый развратник. Я бы с ним переспала, если бы он не знал, что я этого хочу. В смысле, если бы доподлинно не знал. Теперь я ему точно не дам. Пусть хочет. Пусть бесится. А я с ним ещё поиграю. Я уверена.

— Ладно, Дмитрий Валентинович. Что мы будем делать дальше?

— А дальше мы попрощаемся, завтра к часу дня к наркологу, через два кабинета от моего. Сначала на ресепшен, а потом к наркологу. Крови не боитесь?

— Вроде нет, — попыталась припомнить я, — а что, меня будут резать?

— Нет, здесь вас резать не будут — посмеялся доктор, — просто возьмут кровь из вены.

— Ладно, я приду завтра к часу.

— Вот, возьмите, — он протягивает мне визитку клиники, — здесь есть адрес. И номер моего личного телефона. Это на случай, если вы не помните, как сюда добраться.

А я ведь действительно не помню.

Доктор говорит:

— Метро Чистые пруды. Так, на всякий случай.

Я беру со стола ручку и дописываю на обратной стороне визитки: «м. Чистые пруды». На всякий случай.

— Ну что, Вика, послезавтра тоже в час дня — ко мне. Надеюсь, вы что-нибудь вспомните.

Встаю со стула и направляюсь к выходу. Говорю:

— Спасибо, Дмитрий Валентинович.

— Пока не за что, Вика. Пока не за что.

Я пожимаю плечами, открываю дверь и выхожу в приёмную. Секретутка резко сворачивает какое-то окно в компьютере. Она говорит:

— Всего доброго.

— До встречи, — отвечаю я.

И выхожу в коридор.

Я направляюсь к ресепшену. Секретутка, которая сидит за стойкой, приподнимается и тоже, улыбаясь, произносит: всего доброго.

Киваю головой и выхожу на улицу. Снаружи достаточно тепло. Смотрю на часы. Время — два часа дня. Похоже, на дворе лето. Надо будет узнать точную дату. Выхожу из переулка и сворачиваю на тротуар. Мысль ниоткуда: «Бульварное кольцо».

Мысль ниоткуда: «Опять пробки». Встаю и записываю её в ежедневник.

Интересно, долго ещё я буду так ходить и всё записывать? Так ведь и писателем недолго стать.

Всё такое знакомое, но ничего не приходит в голову. Как будто я уловила какой-то смысл, но пришло это откуда-то свыше. Тайное откровение.

Выхожу на дорогу и поднимаю руку. Подъезжает убитая «шестёрка». Открываю дверь и вижу небритого таксиста с лицом кавказской национальности.

Он с ярко выраженным акцентом спрашивает:

— Куда ехат?

— Какую-нибудь недорогую гостиницу знаете?