Вирт
Шрифт:
– Ты держался молодцом. Можешь собой гордиться.
– Да, я знаю. Но у меня, наоборот, ощущение, что я все запорол.
– Не надо так говорить. Ты прошел.
Я провел бритвой по щеке, обнажив участок кожи, и вытер пену фланелькой.
– Но я не достал того, что она хотела. Тебе знакомо такое чувство?
– А я о чем?
Я прополоскал бритву в раковине. Вода почему-то была грязной.
– Я очень хотел сделать ей приятное, понимаешь?
– Понимаю.
– Она так хотела ту сумку.
– Неважно, Стивен. Поверь мне. У нее все равно будет замечательный день рождения.
– Ты же знаешь Дез.
– Поверь мне. Я лучше всех ее знаю.
Я внимательно всмотрелся в эти глаза. Желтые глаза.
– Понимаешь, что я имею в виду?
Неоновая лампа над зеркалом бросала желтое сумрачное свечение мне на лицо. Свет казался почти густым, и воздух как будто сопротивлялся, когда я снова поднял бритву. Это была опасная бритва моего отца, та самая – острая-острая, наточенная на кожаном ремне для правки бритв, который висел рядом с раковиной. Папа терпеть не мог, когда я пользовался его бритвой. Но какого черта?! Не каждый день твоей сестре исполняется шестнадцать. Сегодня вечером я собирался отправиться с ней на прогулку. Я хотел выглядеть хорошо. И особенно потому, что...
– Я должен был раздобыть эту сумку...
– Стивен!
Я говорил сам с собой. Со своим отражением в зеркале ванной. Называл себя по имени.
– Как только Дез ее нашла, мне надо было сразу ее купить. Сразу. Но нет. Мне обязательно захотелось выпендриться. Сделать ей сюрприз.
– И тот парень украл ее у тебя.
– Дело не только в этом...
– Ты купил ей что-то другое?
– Нет. Я...
– Ты вообще ничего ей не купил?
– Нет. Она больше ничего не хотела... черт!
Я порезался. Кровь упала в воду, закружилась в водовороте. Я потянулся за бумажной салфеткой, чтобы остановить кровотечение, и когда вновь посмотрел в зеркало, то увидел лицо отца...
О Господи! Я...
– Я же тебе запретил пользоваться этой бритвой.
Я... Я...
– Это бритва для взрослых.
– Папа... Прости меня.
Что это было? Где я? Что это за ощущение? Что это... думай... думай!
– Дай мне бритву, Стивен.
– Пожалуйста...
Это все нереально! Никто не зовет меня больше Стивеном.
– Опять мне придется тебе наказать?
– Нет...
Это Призрачный Зов!
– Папа!
Он размахивал бритвой...
Это все нереально. Я в Вирте. Выбрасывайся!
Бритва приблизилась к моему лицу.
Господи боже! Выбрасывайся, ты, идиот...
– Хорошо выглядишь, Стивен.
– Спасибо.
– Так ты ничего и не купил Дездемоне, да?
– Не напоминай мне.
Я затягивал мой лучший галстук Виндзорским узлом. Папа показал мне, как это делается, когда мне было семь лет.
– Все равно это бы ничего не дало. Она никогда не будет твоей....
– Слушай...
Узел получился неправильный.
– Извини, Стивен. Это все из-за меня.
– Да. Не надо меня отвлекать.
Я стоял в спальне и разговаривал сам с собой – со своим отражением в зеркале платяного шкафа. Я развязал галстук, чтобы начать все заново. На левой щеке у меня был небольшой порез. Квадратик бумажной салфетки прилеплен к порезу пленкой засохшей крови – не лучшее украшение в день рождения сестры. Но это так, пустяки. Порез заживет за пару минут. Я ждал возвращения Дездемоны из колледжа. Сегодня вечером мы собирались гулять и праздновать, и я надел свой лучший костюм – постиранный и отглаженный. Оставалось лишь правильно завязать галстук. Но слабый лимонный блеск от прикроватной лампы отнюдь этому не способствовал. Мои глаза в этом свете казались желтыми.
– Она рассердится, Стивен.
– Я не думаю, что... вот черт!
Узел был весь перекручен. Я опять развязал его.
– Не получается? Давай я тебе помогу...
– Мне не нужна ничья помощь! И перестань называть меня Стивеном!
– Это имя я дал тебе, мальчик.
– Меня зовут...
Подожди...
– Когда, черт возьми, ты уже научишься?
Отец взял оба конца галстука в свои большие мозолистые руки.
– Сколько раз я тебя буду учить, как завязывать Виндзорский узел?
Это не я там, в зеркале! Это отец...
– Папа...
– Это узел для взрослых. Для настоящих мужчин.
Он сложил галстук, широкий конец против узкого, сделал петлю, вниз, вокруг и назад, в правую сторону. Широкий конец – вниз через петлю, под правым углом – над узким, потом – через петлю в последний раз и – завершающий штрих – широкий конец через узел впереди. Отец осторожно затянул законченный Виндзор, так что узел оказался прямо напротив горла.
Это все ненастоящее!
– Вот. Замечательно. Просто и элегантно!
Он крепко затянул узел. Крепко-крепко! Так, что сдавил мне горло. Мне было нечем дышать. Я поднял руки, но я был таким слабым...
Призрачный Зов!
– Каждый дурак это сможет!
У меня уже не осталось воздуха. Всполохи света перед глазами. Боль. Жестокий взгляд в глазах моего отца.
Это Вирт!
– Но только не мой мальчик.
Темнота и боль манят к себе.
Выбрасывайся! Давай! Скорее!
Боль отхлынула, когда я лишился воли, чтобы...
– О Боже!
Я дрожал среди деревьев, у берега озера. Листья шуршали под ветрома. Я не мог унять дрожь.
Убирайся.
Уматывай отсюда.
Тень закрывает собой луну.
Господи, как все плохо. И никаких следов Дездемоны.
Дрожа, дрожа...
Судорожно глотая воздух. Еще раз. Еще. Легкие болели, и горло тоже болело. И острая боль на щеке от пореза бритвой.
Долгий выдох.
Что-то приближалось ко мне – между луной и деревьями.
Найди выход. Найди.
Но из Желтого выброситься нельзя.