Чтение онлайн

Так или иначе, но Михаил Васильевич, будучи опытным аппаратчиком старался действовать «между струек», не занимая ни чью сторону. Исход борьбы не ясен. В том же, что победитель будет зачищать людей своих противников, сомнений у Фрунзе не было. Причем, безотносительно личных качеств этих людей. Ставка делалась только на верных. Все остальное – вторично.

А ему хотелось выжить. Выжить и хорошо сделать свою работу. Постаравшись по возможности предотвратить тот ужас, который испытала его Родина в годы Великой Отечественной войны. И если для этого потребуется пожертвовать всем ЦК у него рука не дрогнет. Да и даже всей партией. Ибо что такое гибель партии по сравнению со смертью более чем тридцати миллионов соотечественников?

Вот и играл свою партию. Свою игру.

Поговорили.

Троцкий оживился. Он заинтересован. Да чего уж там оживился? Он был явно болезненно возбужден. Вот как глазки заблестели. И главное – взгляд стал совсем другим. Так как увидел во Фрунзе если не своего человека, то потенциально своего. Ибо враг моего врага… классика…

Дело сделано.

Начинался второй акт Мерлезонского балета.

1926 год, апреля 15, Москова

– Все так плохо? – устало пыхнув трубкой, спросил Сталин.

– Катастрофа просто. Миша прошелся как паровой каток. Камня на камне не оставил. Причем прошелся по делу. Не возразить.

– Будет предлагать тебя снять с должности?

– Нет. Хочет направить учится без отрыва от работы. Говорит, что лучше способа охладить горячие головы троцкистов нет.

– Учится? В военную академию?

– Если бы! – с раздражением воскликнул Клима. – Он требует, чтобы я для начала закончил школу. Потом закончил военное училище. И только после этого – военную академию. Заявляя, что идти туда сейчас тоже самое, что строить в доме сразу крышу, без прочного фундамента и стен. Ты представляешь? Я – замнаркома, командующий столичным военным округом, сяду за парту с малолетками! Кошмар! Стыдоба!

Иосиф Виссарионович улыбнулся.

Накануне поздно вечером, пока еще Ворошилов возился с войсками, разворачивая их в казармы, Фрунзе сам к нему заявился. Со всеми отчетами.

Михаил Николаевич знал о правиле «первого» [31] , поэтому не только загрузил Климента делами, но и поспешил разыграть эту достаточно простую комбинацию. И прибыв, рассказал о катастрофе, о том, что Троцкий был в ярости и все такое.

– Они будут требовать снятия Клима, – говорил тогда Фрунзе. – Что совершенно недопустимо, ибо ослабляет наши позиции. Поэтому я настоял на направлении его на обучения без отрыва от работы.

– Требовать?

– Я имел разговор с Троцким. И он в безапелляционной форме требовал не только снятия Клима, но и суда над ним. Ведь он своевольно оторвал людей от работы. Как я понимаю – сейчас начнется лютая волна. Сам Ворошилов смотрит на меня волком и, наверное, ненавидит. Тут и внезапные маневры, и в чем-то унизительный вердикт. Но иного способа уберечь его, ударив по новым сторонникам Троцкого я не вижу. К тому же что тут такого? Я вот сейчас учусь, готовлюсь к экзаменам за курс военного училища. Сам. Так чего ему так не тоже не поступить?

– Сам? – удивился Сталин.

– В армии не продуктивно требовать от подчиненных того, что не можешь сам. Особенно в плане образования. Надо показывать пример. У меня ведь только экзамены за гимназический курс сданы. Поэтому я хочу сначала закрыть военное училище. А потом и военную академию.

Сталин тогда только головой покачал.

Сейчас же с доброй, прямо-таки отеческой улыбкой пересказал этот разговор Ворошилову. Который от удивления аж как-то обмяк.

– Как меня судить?

– Ты ведь без санкции политбюро людей оторвал от работы. Не так ли? Да и за провал учений Троцкий будет стараться всю вину на тебя свалить. Даже несмотря что там во многом виноваты и железнодорожники. Так что вариант Миши вполне неплох. Более того, если ты это начнешь делать, то станешь лидером среди старых революционеров. Они за тобой потянуться. Не зря же Владимир Ильич говорил нам о том, что нужно учиться, учиться и еще раз учится.

– Я… я… даже не знаю.

– Ну хочешь, я тебя с должности сниму, чтобы неловкость убрать? – пыхнув трубкой, поинтересовался Сталин. От чего Ворошилов аж в лице переменился…

Фрунзе же в это время был уже Туле.

Выехал сразу после беседы со Сталиным, за полночь. Своим привычным автомобильным кортежем из трех автомобилей. Шли всю ночь со скоростью около тридцати километров в час из-за не очень хорошей дороги и темноты. Однако к утру все равно были уже у самого города.

Тяжело.

Но справились.

Добрались до Тульского оружейного завода. Где Михаил Васильевич отправил водителей спать, распорядившись выделить им место в какой-нибудь каптерке. А перед тем они все вместе позавтракали в заводской столовой.

Сам же, выспавшись в целом в дороге, отправился к Токареву, который Федор Васильевич. К тому самому, который был автором ряда оружейных систем. В будущем. ТТ и СВТ в первую очередь.

– Рад вас видеть, – улыбнулся с порога Фрунзе, входя к нему в зал.

У Федора Васильевича не было своего кабинета. Он, вместе со своим импровизированным конструкторским бюро, сидел в общем зале. Ну… скорее даже не зале, а большой такой комнате. Тут и чертежные доски стояли, тут и маленькая мастерская располагалась слесарная. Для поделок.

Все как обычно в те годы.

– Товарищ нарком… – как-то растерялся Федоров. – Что-то случилось?

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Тарам-парам, тарам-парам, на то оно и утро. – Смешливо произнес Фрунзе. – Да вы не переживайте. Ничего не случилось. Хочу поговорить о вашем пулемете. Посмотреть в каких условиях его изготавливают и так далее.

Засели.

Разговорились.

Принесли пулемет…

Это был МТ-25, разработанный Токаревым на базе пулемета Максима. Он за него взялся в 1924 году и в 1925 его уже поставили на вооружение. И в 1926 году это был единственный пулемет, серийно производимый в Советском Союзе.