Чтение онлайн

– Думаете, она любит вас по-прежнему?

– И любит, и ненавидит, все вместе. А главное, себя ненавидит. За то, что на главный грех не решилась, а только слушала мои сладкие речи, да подобие восковое слепила, чтобы власть надо мной иметь. Знать бы, по чьему наущению. Не будь она Высочество, гореть ей на медленном огне за такие дела!

– Так заставьте ее гореть на медленном огне, дон Карлос! Шутка ли, когда христианнейшую королеву уличают в таком колдовстве!

Он засмеялся тихонько:

– Вы слишком горячи, донна. Найденное вами подобие на многое открыло мне глаза, это правда, и многое стало бесспорно ясным. Но оно выкрадено вами и не является доказательством ее вины. И даже если бы подстроить, что мои соглядатаи много лет следили за донной Исабель, и сами выкрали подобие, ей ничего не стоит отмахнуться от обвинений – кто такой я, и кто она, и кто из нас кого ненавидит сильнее? И кому выгодно ее осуждение и мое возвышение? Я, все-таки, бастард и наполовину мавр, и с меня не сняты подозрения в том, что я покушался на ее трон. А она – Трастмарра, что можно заключить хотя бы по ее глазам, волосам и страстности.

– А если бы дон Фернандо случайно узнал?

– От кого?

– Скажем, от меня? Скажем, я испрошу аудиенцию, натрусь белилами, чтобы казаться бледной, буду запинаться через два слова на третье, и скажу, что, вот, нашла, узнала, чье подобие, и не могла хранить от вас в тайне, мой король и господин, богомерзкое сие злодеяние.

Дон Карлос снова рассмеялся.

– Ей-Богу, донна, с вами скучно не станет. Его Высочество, вас, конечно, выслушает, утешит, и скажет, что все виновные получат по заслугам. Потом он возьмет с вас клятву хранить все в тайне. А через день-два вы исчезнете, как будто вас не было, и только ваша матушка поплачет о вас в далекой прекрасной Венеции, – улыбка вдруг слетела с его уст, – я не хочу, чтобы вы исчезали, донна. Это не справедливо.

Ей захотелось быть к нему поближе, но встать и подойти она не решилась.

– Но как же тогда? Дон Карлос, как же тогда?

– Я еще не знаю, как, – сказал он мягко, – но постараюсь придумать. И выдумку свою посвящу вам, смелая донна. А пока берегите подобие, хоть это и не та вещь, которую следует держать у себя благородной донне… Нет, лучше отдайте мне.

К королю, невзирая на все немилости, он входил без доклада. Так и сейчас вошел. И сказал поднявшему голову от бумаг дону Фернандо, что некая особа, приближенная к королеве etc., etc… А потом положил фигурку поверх свода последних реляций о делах в мавританском стане.

– Вот так-так… – сказал дон Фернандо и замолчал.

Племянник ждал.

– Чего только не сыщется в старом доме, – сказал дон Фернандо и замолчал снова.

Дон Карлос продолжал ждать.

Дон Фернандо со всей немалой своей силы саданул кулаком по столешнице, и столешница треснула.

– Ваше Высочество, позвольте мне… – начал было дон Карлос…

– Молчать! – визгливо оборвал его король. Он тяжело дышал, и взгляд его блуждал от предмета к предмету. Потом он встал к племяннику вплотную. Он был ниже, но шире и крепче.

– Что между вами было?

– Ничего, Ваше Высочество. Ничего, кроме легкомысленной и забавной игры, которую все…

– На распятии клянись, мавританское отродье, что ничего!!!

Побледнев, дон Карлос требуемое исполнил.

– Сукин сын, – сказал король, отходя, – Ланселот… – одним коротким прилагательным он выразил то, что думал о Ланселоте, и неожиданно спросил, – ты этой иудейской дочке Маргарите обещал корону? Было?

– Не помню, Ваше Высочество.

– Не помнишь. Еще б ты помнил, племянничек. А жене своей скажи, – Его Высочество сузил светлые злые глаза, – чтобы на людях больше молчала и улыбалась. И чтобы ни одна юбка к ней близко не подобралась, будь добр, проследи хорошенько. Особливо – маркиза Мойя.

Король сказал так, но, когда племянник ушел, задумался. Дон Карлос не из тех, кто без задней мысли желает ближнему добра. Значит, от добра добра ищет. Какого бы? Какого?

Отплатить донне Исабель – первое, что приходит на ум. Тут король был не то, чтобы на его стороне, но и не на стороне донны Исабель. Донна Исабель всегда была неоправданно сурова к Карлосу, и суровости этой почти не скрывала. Ему, дону Фернандо не раз приходилось за племянника заступаться. Карлос ему наверняка за это благодарен. Только благодарность его странноватая весьма.

Или службу сослужить хочет, милостью заручиться на годы и годы? Иной бы и на смертном одре не признался, что вожделел к супруге сюзерена, и едва ее не добился.

Любопытно, случайно ли его английской женушке эта кукла на глаза попалась? Очень может быть, что случайно. Элизабета – чужеземка, местных порядков толком не знает. Подсобляя при королевском одевании, могла по ошибке не в тот ларчик заглянуть. Супруга своего она смерть как любит… Каково-то ей было в королевском ларчике да такое найти?

Э, нет. Что-то здесь не так. Донна Элизабета, конечно, дама сметливая и решительная, только не похоже это на нее, при всей ее безмерной любви и ангельском благочестии. Не та у нее любовь, и благочестие не то. Могла она, конечно, дону Карлосу под большим секретом рассказать о том, что видела, а уж он придумал, как это можно заполучить. Служаночек очаровывать – это для него как раз.

Так-так, только камерэры у донны Исабель с ранней юности служат… И все они – истые кастильянки. Вряд ли они на такое пойдут за сладкие речи, и тем паче за звонкую монету. А кто еще в ее личные покои вхож? Пажи? Швеи? Кружевницы?

И тут дона Фернандо как ожгло.

Алессандрина.

Больше некому.

Он скорее почувствовал, чем услышал человека у себя за спиной и обернулся стремительно, как хищник. Там стояла донна Исабель, и живое лицо ее было бледнее беленой стены.

– Очень кстати пришла, как всегда. Как чувствовала.

Она молчала.

– Что будем делать, донна Исабель? А?

Она молчала.

– Это что же получается, моя супруга и королева? Инквизицию мы учредили, священную войну ведем с Божьей помощью не без успеха, поход хотим учинять через Море Мрака, а ты тем временем вожделеешь к моему племяннику, да еще в подобия его булавками тыкала? И ведь не отроковица была, ведь в зрелых летах уже пребывала…