Чтение онлайн

— Где-то я уже слышал про ад на земле.

— Ты думаешь, его уже нет в живых? — спросила Ласаль.

— Ребята, вы лучше меня все знаете.

— А что там с урожаем?

Роббер с трудом скрывал радость и шепотом проговорил Максу:

— Это чудо, такого никогда не было, это…

— Значит, все правильно.

— Да, Макси, это будет суперурожай, сверхвино, я даже боюсь говорить об этом.

— Да, я знаю.

— Это то, что твой отец искал здесь, он пытался собрать все воедино, но природа сделала за него все сама. Жаль, что он так и не узнает об этом.

Макс начал свыкаться с мыслью, что отца нет. Вокруг было столько горя, что его личное горе мало что значило. Прошло еще три дня, и Макса выписали из госпиталя как абсолютно здорового.

— Итак, все в Курико.

У Роббера был старый «Рэнч Ровер», прошедший без малого полмиллиона километров и не подававший признаков усталости.

— Картина будет не из приятных.

— Много разрушений?

— Да, когда я собирал урожай, вода в речке была красной.

— Как?

— Очень просто, многие винодельни разрушены, и вино вылилось в реки.

— И что теперь будет? — спросила Ласаль.

— Не знаю, разрушений много, бочки разбились, чаны для брожения лопнули, винодельни разрушены.

— Все так серьезно?

— Да, «Конча и Торо» сильно пострадала, они потеряли много вина, виноград некому собирать, сборщиков некуда селить, «Casa Silva» серьезно пострадала, да и портам досталось, Вальпараисо работает вполсилы.

Через несколько часов компания въехала в Курико. Город начал восстанавливаться. Появились вода, свет и Интернет.

— Где у него офис?

— Здесь у него не было офиса, он жил в гостинице.

Через двадцать минут вся компания была около гостиницы, где снимал номер Грегуар. Гостиница была сильно разрушена. О постояльцах ничего не было известно.

— Что будем делать?

— Пойдем в мэрию, может, что узнаем.

В мэрии сказали, что в этой гостинице никого не нашли, и спасатели уже неделю как закончили разбирать завалы:

— Сейчас не сезон, гостиница была почти пустая, так, несколько человек.

— А что с ними?

— Мы не знаем, числятся без вести пропавшими.

— Значит…

— Скорее всего так, мне очень жаль, простите, у нас много работы.

Макс включил телевизор. Шли местные новости: «Крупнейшие винодельни страны собрались для обсуждения дел в отрасли после землетрясения. По предварительным данным организации „Вина Чили“, страна потеряла в ходе землетрясения 125 миллионов литров вина. Пострадал, в основном, урожай 2009 года, хотя, например, хозяйство „Монтес“ лишилось пятой части запасов элитных вин предыдущих урожаев. Как сообщалось ранее, больше всех пострадала винодельня „Конча и Торо“, хотя потери не фатальные. Пострадали хозяйства в Курико и Мауле. Шестую часть запаса вин потеряла винодельня „Вью Мане“. Стихия ударила буквально за декаду до начала сбора урожая.

Последний подобный удар по виноградарству Чили нанес знаменитый Эль Ниньо в 1998 году. Но сегодняшние последствия превосходят по масштабам события двенадцатилетней давности. Однако все производители с оптимизмом смотрят на урожай 2010 года. Это будет великолепный урожай. Как говорят французы, чтобы лоза родила великое вино, она должна страдать».

— Ты слышал, Макс, похоже, Роббер прав.

— Да, все может быть, эта теория о вулканическом пепле мне кажется интересной.

— Но, Макс, это всего лишь удобрение почвы, неужели ты думаешь, что можно сделать особенное вино, только использовав вулканический пепел?

— Не знаю, над этим надо думать и экспериментировать. Но то, что я узнал в Украине и в Италии, и здесь подтверждает мою теорию.

Позвонил Роббер.

— Макс, пока ничего.

— Робберти, я уже привык к этим твоим словам, может, мы перестанем его искать, это только больно ранит меня.

— Тебе легче думать, что его уже нет?

— Нет, дядя, не легче, просто мой разум говорит, что это так, надеяться не на что.

— Хорошо, сынок, я думаю, ты прав.

— Мы с Ласаль поедем домой к матери.

— Когда думаете вылетать?

— Через неделю.

— Ладно, позвонишь мне перед отъездом.

— О'кэй.

Через неделю Макс и Ласаль прилетели в парижский Орли. В столице было холодно и очень дождливо.

— Да, это не Чили.

— Бордо тебе понравится.

Они взяли машину напрокат, и вечером Ласаль стояла около замка Шанталье.

— Не может быть, Макс, это же замок!

— Да, замок.

— Макс, это же настоящий замок, а ночью здесь, наверное, страшно.

Максу передалось волнение Ласаль. Он посмотрел на свой дом глазами другого человека. А ведь как он мог не замечать таких простых вещей? Все его предки работали не покладая рук, только чтобы через двести лет он, Макс Шанталье, получил этот замок в наследство.

— Но Роббер говорил мне, что у вас полуразвалившееся поместье, а здесь настоящий французский замок. Боже, Макси, я еще больше люблю тебя.

— Ласаль, ты меня пугаешь.

— Не бойся, я буду тебя любить, даже если это превратится в развалины.

— Я тебе почти верю.

— Сынок, — это был голос Моники.

Моника встречала их в саду.

— Сынок, здравствуй.

— Здравствуй, мама, это Ласаль.

— Здравствуйте, — тихо сказала Ласаль.

Моника кивнула в знак приветствия и позвала их в дом.

— Что с отцом?

— Мам, он числится без вести пропавшим.

— Ясно.

— Все еще может быть.