ВИНА
Шрифт:
Пётр оглянулся. В дверях стоял Эйнштейн.
– Чужая винА небезопасна!
Пётр махнул рукой и пошёл прочь.
Эйнштейн вернулся в магазин и застал Раису Ивановну корпящей над маленькой дамской сумочкой. Женщина пыталась втиснуть полулитровую бутылку водки. Бутылка не влезала. Женщина злилась. И, наконец, не достигнув желаемого, она отбросила сумку.
Эйнштейн усмехнулся.
– Если в сумочку не входит бутылка, значит, эта сумочка – дерьмо!
Раиса Ивановна обиделась.
– Это не дерьмо, а настоящий Dior!
В глазах её блеснули слёзы, выражение лица смазалось, а губы затряслись.
Старик растрогался.
– Любой Dior не стоит дороже ваших слёз!
Эйнштейн не сводил с неё глаз, полных неподдельного восхищения, словно только что рассмотрел женщину в грозном министре, владеющем мужским характером и назидательным тоном.
– Хмы. Хмы. У вас, Раиса Ивановна, фигура филигранной обточки!
Он в воздухе обрисовал корпулентную форму.
Женщина подняла на него глаза, полные натуральных слёз.
– Это вы мне?
– Это я вам!
Женщина кокетливо подёрнула плечом, хотя кокетничать в её возрасте было просто неприлично. Эйнштейн обладал бесспорным преимуществом, потому что говорить комплименты в любом возрасте прилично.
– Вы неимоверно красивая женщина! Раиса Ивановна!
Раиса Ивановна зарделась. Никто раньше не делал ей таких комплиментов. Она опять подёрнула плечами, могучими, как у тяжелоатлета.
– Что у вас болит?
Женщина охотно всхлипнула.
Мужчина вспыхнул озорством.
– Вот здесь: болит?
Он показал в область сердца.
Она помотала головой.
Эйнштейн коснулся головы.
– Вот здесь: болит?
– Нет.
– Ойц! – старик ударил рукой о руку. – Неужели отсидели больное место?
Раиса Ивановна несмело улыбнулась.
Эйнштейн продолжал напирать.
– Не беспокойтесь. Я уже решил вашу проблему, – старик лукаво прищурился. – Я решил, что проблемы у вас нет!
Женщина улыбнулась. Смелее. Даже, можно сказать, многообещающе.
– Сейчас выпьем, потанцуем и поцелуемся.
Она завозилась, достала пудреницу, заглянула в зеркальце, смахнула невидимую пылинку с крупного ноздрястого носа и, оставшись собой довольной, нежнейшим голосом пропела:
– Господин Эйнштейн! Мы едва знакомы с вами, а вы уже считаете, что завоевали моё сердце.
– О нет! Дорогая Раиса Ивановна! Я скромный еврей. Так высоко не целюсь. Моя цель гораздо ниже.
Губы его растянулись, образуя мягкие складочки под чисто выбритыми щёчками. Он выразительно опустил глаза: туда-сюда, туда-сюда. Ну, в общем, туда!
– Ох! – с восторгом выдохнула дама.
Оба рассмеялись и отбили друг другу ладони, как это делали подростки.
Наступило взаимопонимание, которое Раиса Ивановна, как истинный управленец, тут же использовала в своих управленческих целях.
– Господин Эйнштейн, если я вам симпатична, давайте расширим и углубим наше взаимодействие. Предлагаю сохранить и сообща оберегать городскую традицию “Раскаяние”. Или её ещё называют: “Выкупи винО и искупи винУ”. Уверяю вас, город от этого только выиграет, а вы не окажетесь в накладе.
В лице старого еврея что-то дрогнуло. Молниеносно просчитав свою выгоду, он решил, что при поддержке министерства и непосредственном участии Раисы Ивановны прибыль от продаж виноватым может оказаться больше, чем прибыль от продаж бессовестным. Тем более, что изменилась обстановка в стране в связи обострившимися отношениями с НАТО. Бессовестные в срочном порядке покидают страну. Виноватые остаются, воюют и защищают Родину. И очень нуждаются в винЕ. Тут без таргетинга понятно, что покупательский интерес бессовестных – это временное явление. А виноватые в России всегда были и будут, всегда будут пить и всегда будут каяться.
– Договорились! – воскликнул Эйнштейн. И они опять ударили по рукам.
Сердечно распрощались, и Раиса Ивановна, подхватив свою сумочку от Dior и пакет с водкой от Эйнштейна, степенно и величаво покинула антикварный магазин.
На улице, не доходя до угла, она столкнулась с возбуждённой толпой. Протиснувшись сквозь плотно стоявшие тела, она попала в самый центр, где стояла машина скорой медицинской помощи. На носилках лежал Пётр. На его лицо падали снежинки и не таяли, покрывая тонким слоем полупрозрачного инея.
Она провела рукой по щеке, откинула волосы со лба и заметила, что ресницы дрогнули. Слава Богу! Жив!
Рядом вырос полицейский.
– Вы знаете этого человека?
Раиса Ивановна кивнула.
– Кто он?
– Лучший из нас.
Полицейский недоверчиво глянул.
– Фамилия, имя, род занятий, место проживания.
Ничего не ответив, она отвернулась. Машина скорой помощи уехала. Полицейский исчез.
– СБУ заказала, – послышалось справа.
– С чердака стреляли, – отозвалось слева.
– Понятно дело! Миллиардер. Помогает фронту.
– Да-а-а. Жалко парня.
– С охраной надо ходить! Раз миллиардер, надо ходить с охраной.
– От судьбы не уйдёшь. И охрана не поможет.
Люди стали расходиться, недовольные тем, что зрелища оказалось маловато. Но тут один воспрянул и зацепил Раису Ивановну.
– Я тебя знаю. На завод приходила. Рожу кривила. Всем недовольна была.
Немолодой потрёпанный мужчина вцепился в лацканы её пальто.
– Меня из-за неё с завода попёрли.