Vigilance
Шрифт:
Сурана смаргивал все чаще и чаще, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
– Атраст тунша**, Сигрун, - тихо проговорил он и сжал пояс в пальцах так сильно, что они побелели.
Натаниэль прикоснулся было к нему, собираясь обнять, но эльф оттолкнул его.
– Сукины дети! – выкрикнул он, уже не думая о том, услышит их кто-то на другой улице или нет. – Из-за вас Стражи лишились лучшего своего пополнения! Вам ничего доверить нельзя, сраные шемы! Что один… Командор хренов, сошел с ума без любовницы, сука… что второй, трепло криворукое… тоже мне, защитник выискался… – Слезы уже мешали говорить нормально. – Лицемерные ублюдки, вам лишь бы в расход кого-то пустить! Создатель… зачем Ты их создал?..
Дальше говорить сил уже не было. «Стальные нервы и невероятная выдержка» Героя Ферелдена сдали окончательно, и Адвен разрыдался в голос. Хоу все же попытался обнять его еще раз, и теперь у эльфа уже не было сил вырваться.
– Прости меня, Адвен, - тихо произнес Натаниэль. – Я всех нас подвел.
Сурана только вздрагивал в рыданиях. В словах смысла уже не было.
Комментарий к Плохие новости
* Когда гнома принимают в Легион Мертвых, устраиваются его “похороны”. Сигрун такая честь оказана не была, она лишь присутствовала на “похоронах” рекрутов из высших каст.
** Традиционное прощание гномов. С него начинаются ритуальные слова, которыми отправляют к Камню души умерших гномов.
========== Абелас ==========
Комментарий к Абелас
Абелас - скорбь, сожаление (эльф.). Глава не имеет никакого отношения к элвену бледному со взором горящим из Inquisition.
Терпение у Натаниэля, видимо, было невероятное – после всех обвинений в свой адрес он целый день ждал в «Висельнике», пока Сурана не заявился туда и не извинился за свои слова. Более того, Хоу заверил его, что все понимает и что он бы в возрасте эльфа тоже сорвался. Это немного успокоило Адвена, но свою речь с извинениями он сокращать не стал.
– Вот что я тебе скажу, Нат, - добавил он в заключение. – Я уже потратил слишком много времени на это демоново расследование, чтобы вот так его бросить. Но если в ближайшее время оно ни к чему не приведет – я вернусь в Башню. Меня тошнит от Киркволла, но при этом что-то держит меня здесь. Я даже толком не знаю, что. Я… я просто пытаюсь понять, Нат. Какие-то сволочи ведут дело к войне. Я должен хотя бы попытаться узнать, кто они.
– Разве нам полагается лезть в политические дела? – с сомнением поинтересовался лучник.
– Не уверен, что мы столкнемся с властями предержащими. Возможно, это интриги Церкви.
– Церкви?!
– Если я буду тебе все подробно объяснять, Нат, ты тут просидишь до следующего вечера. И наверняка потом все расскажешь Феликсу… а этого я как раз и не хочу. Ему все равно мои сведения не нужны.
– А что мне ему передать?
– Передай ему, что он ублюдок. Заносчивая тварь. Шем. Выдумай что-нибудь еще. Или спроси у Веланны, она много слов знает.
– А насчет Андерса? То, что он находится неизвестно где?
Эльф дернулся, инстинктивно разжав руки. Бутылка с грошовым пойлом, которую он неизвестно зачем взял минуту назад, выпала из его рук и с восхитительным звоном разбилась.
– Как… ты… узнал? – с усилием пробормотал Адвен. Хоу только улыбнулся.
– Ну, это довольно просто. Будь он мертв, ты бы вернулся обратно – тебя все-таки держит здесь не только расследование чьих бы то ни было интриг, но и поиск Андерса. Значит, он покинул город, но имеет возможность вернуться, и ты терпеливо ждешь его. Не скажу, что я бы на твоем месте поступил так же, но…
– Нат, нельзя быть таким умным, - покачал головой Сурана, обреченно глядя на разбитую бутылку. – Или, по крайней мере, нельзя давать остальным это понять. Ты же прекрасно сознаешь, что Феликс меня убьет, если об этом узнает? Или… он уже знает?
– Я с ним об этом не говорил. Да и… По правде говоря, мне кажется, что ему уже нет дела до Андерса. Вот тебя он хотел бы видеть… – Натаниэль кашлянул. – Не скажу, что для дружеской беседы. Так что твое нежелание возвращаться я… разделяю. Никого не оставил бы сейчас наедине с Феликсом.
– Веланну же оставил, - хмыкнул эльф. – Хотя она-то как раз ничего не испугается.
– Это точно…
Адвен отметил проскользнувшую в тоне друга мечтательность, но не стал заострять на этом внимание. Ему и без того было о чем подумать.
– Возвращайся в Башню, Нат, - произнес Сурана, наконец подняв глаза на собеседника. – Передавай привет всем нашим. А этому шему можешь сказать, что он позорит орден. – Подумав, эльф мстительно прибавил: - Дункан перевернулся бы в гробу, глядя на его потуги.
Лучник с беспокойством посмотрел на него:
– Все-таки и ты возвращайся, Адвен. Живым и невредимым. И… держись.
– Обязательно.
Адвен приобнял друга, безысходно проговорил: «Победа в войне… и все такое» и вышел из таверны.
Потеря Сигрун была тем горше, что почти до мелочей повторяла тот страшный момент, когда Сурана осиротел. Тогда он точно так же не оказался в нужное время в нужном месте – и расплатился за это потерей родителей. Пусть эльф полжизни жил вдали от них, пусть настоящую семью ему заменили чародеи Круга – судьба родителей мучила его не меньше, чем сны о порождениях тьмы. Адвен винил себя в том, что слишком поздно добрался до Денерима, слишком поздно вмешался в планы работорговцев… но тогда, по крайней мере, у него были серьезные причины задержаться в пути. Чем оправдано то, что он не смог защитить Сигрун? Какой невероятной важности долг держал его в Киркволле? Чего он добился этим проклятым бдением?..
«Сделанного не воротишь, конечно, – думал Сурана, медленно возвращаясь домой. – Но… как с этим смириться? Сигрун больше нет… Когда я покидал Ферелден, у меня оставалось там трое друзей. За одного я могу быть спокоен, но второй сошел с ума, а третья погибла – и все из-за того, что меня не было рядом. Скольких еще я не смогу защитить?..» Он почти против воли подумал об Эллане, и ему стало еще больнее. «Она, похоже, в меня влюблена… а мне даже страшно к ней привязаться еще сильнее. Что, если и с ней произойдет что-то ужасное, а я, как обычно, не смогу защитить ее? Нет… Я Серый Страж. Нам лучше любить только свое дело. Победа в войне, бдительность в мире, жертвенность… Феликс, высокородный ты ублюдок, что ты натворил?..»