Чтение онлайн

— Кто бы мог подумать, что мы встретимся с тобой в театре Тор-Богаза, в Городе Тысячи Храмов? — изумленно повторил Эпиар Рабий Даор, поднимая сделанный из ствола бамбука стаканчик с пальмовым вином. — Верно, сами боги свели нас с ведомой им одним целью.

— Да уж, поистине счастливая случайность, — поддакнул Эврих. — Но как тебя угораздило очутиться здесь? Я слышал, когда войско Кешо подступило к Аскулу, арранты, не желавшие иметь дело с имперцами, отплыли на родину.

— Я родился в Аскуле и, сбежав в Аррантиаду, лишился бы не только отчизны, но и состояния. И кому бы я там был нужен? В лучшем случае мне удалось бы наняться приказчиком к какому-нибудь средней руки купцу. А начинать все с начала, в мои-то годы… — Эпиар нарочито безнадежно махнул рукой.

Тренькавший на расстроенной дибуле чохыш неожиданно резко ударил по струнам и противным, гнусавым голосом запел:

Кто-то из посетителей трактира зашикал на излишне шумного певца, другие, наоборот, поддержали чохыша и принялись перетаскивать поближе к нему кожаные подушки. Среди последних были и Хамдан с Аджамом, усевшиеся в некотором отдалении от Эвриха и встреченного им при выходе из театра знакомца, но глаз со своего подопечного не спускавшие.

— Какие твои годы? Еще, поди, и сорока нет, а ты уж в старики себя зачисляешь!

Глядя на бронзовокожего, широкоплечего, пышущего здоровьем Эпиара, Эврих готов был поклясться, что аскульский купец чего-то недоговаривает. Родина — родиной, а надумай тот перебраться в Аланиол, так прибыл бы туда не с пустыми руками. Как человек предусмотрительный, не мог он исключать возможности того, что имперские войска возьмут в конце концов Аскул, и скорее всего позаботился о том, чтобы своевременно переправить часть своих накоплений и товаров за море. Нет, не случайно Эпиар остался в Аскуле, а затем перебрался в Мванааке. Трусом он, помнится, не был, а Царю-Солнцу нужны чуткие уши и зоркие глаза, дабы быть в курсе происходящего в империи. Занятие торговлей — прекрасное прикрытие для соглядатая, и что бы Эпиар ни говорил вслух, где бы ни родился — аррантом он был до мозга костей и им же до конца своих дней и останется…

— Значит, не жалеешь, что остался? По-моему, Кешо недолюбливает иноземцев и чиновники его, надобно думать, пользуются любым предлогом, чтобы тебе подгадить?

— Всякое случается. Туго приходилось, пока не выправил я себе за определенную мзду некий пергамент… — Эпиар неопределенно пошевелил в воздухе длинными сильными пальцами. — С ним-то дела как по маслу пошли, но тут, понимаешь, вспыхнуло в Аскуле восстание, возглавил которое небезызвестный тебе Тразий Пэт…

«Прости любопытство и тайну открой,

Зачем уродился ты с шеей кривой?» —

Спросил я верблюда.

И он мне, — о чудо! —

Подумав, ответил:

«Ты верно подметил.

А что во мне прямо, скажи, дорогой?»

От гнусавых завываний чохыша у Эвриха засвербило в ушах, и он, не скрывая раздражения, промолвил:

— Угораздило же тебя выбрать «тихое» местечко! Так что ты говорил про Тразия Пэта? Он, если память мне не изменяет, собирался основать в Аскуле обитель Богов-Близнецов?

— Эти бродяжки-горлодеры имеют дар любое тихое место в шумное превращать. — Эпиар поскреб в ухе, словно прочищая его от чохышева пения. — Обитель Тразий основал, и до поры до времени имперцы ее не трогали. Ты, наверное, успел заметить — к заморским богам они относятся не в пример терпимее, чем к самим иноземцам. А с островом Толми у Кешо вообще нежнейшие отношения установились. Но наместник аскульский — некто Тахташ — переусердствовал в сборе налогов. Собственной своей волей утроил их и проявил при выколачивании денег из подданных такую жестокость, что настроил против себя всех без исключения. Пепонго, мибу, рахисов, нундожу, обитателей Аскула, траоре и еще десятка полтора племен, живущих на юго-западе. И они, чего он не ожидал, — а следовало бы! — объединились и начали вырезать имперские гарнизоны.

— Но Тразий ненавидел кровопролитие. Он не мог…

— Видишь ли, какое дело… — Эпиар замялся, разлил по стаканчикам вино и, переждав очередную импровизацию чохыша, нехотя продолжал: — Тахташ взял в заложники жену и дочку Тразия, повелев ему использовать свои магические способности для усмирения восставших.

— Погоди-ка! Чего-то ты путаешь! Маги, а тем более служители Богов-Близнецов, насколько мне известно, семей не заводят! — запротестовал Эврих.

— Тразий Пэт, если ты помнишь, не слишком-то придерживался жреческих традиций и установлений. Впрочем, не берусь утверждать, что он сочетался с матерью своей дочери законным браком. Да это, в конце концов, и не важно.

— Разумеется. Стало быть, Тахташ схватил его женщину и дочь и…

— Наместник плохо кончил свои дни. Шантажировать мага такого уровня, как Тразий Пэт, еще более рискованно, чем дергать за усы спящего льва. Говорят, Тахташа разорвало на куски, после чего Тразий Пэт встал во главе восставших.

— Ага! Но тогда в столице должен быть траур и Кешо не с чего радоваться. Стоящий во главе восстания маг — это вам не пирог с капустой! Шкуру он имперцам попортит, особенно учитывая, что противостоять его чарам в Мавуно некому, — предположил Эврих, силясь сообразить, какую же роль во всем происшедшем в Аскуле сыграл его столь хорошо осведомленный о тамошних делах собеседник.

— Натворил Тразий немало, хотя теперь это уже в прошлом. Его схватили и скоро доставят в Мванааке для публичной казни. По этому-то случаю в Тор-Богазе и было устроено столь красочное зрелище.

— Ах вот оно что… — протянул Эврих. — Глашатаи объявили об очередной победе имперского оружия, но подробности я впервые услышал от тебя.

— Полагаю, что официальная версия аскульских событий будет весьма отличаться от истины. История жадного дурня наместника, заварившего всю эту кровавую кашу, едва ли придется здесь кому-нибудь по вкусу. Другое дело злокозненный колдун, подкупленный гнусными аррантами или саккаремским шадом. Вот это будет иметь успех и к тому же направит мысли обитателей империи в нужное русло, — горько усмехнулся Эпиар.

— Но как им удалось одолеть мага? Да еще и захватить его живым? — недоумевал Эврих, сердце которого болезненно сжалось при мысли, что ему предстоит стать свидетелем казни Тразия Пэта, о котором у него сохранились самые светлые воспоминания. — Ну я еще понимаю, подстрелили бы из засады, пырнули кинжалом…

— Обычное предательство. Против него бессильны даже маги. Тразия помогла захватить имперцам та самая женщина, из-за которой он примкнул к восставшим.

Эпиар замолчал, не желая больше говорить на эту тему, и приятели невольно прислушались к гнусавому пению чохыша.

— Вай-ваг! Певец-то изрядно поднакушался. Давненько я подобных песенок не слыхал! — радостно изумился Эпиар.

Слушатели зашумели, кто одобрительно, кто возмущенно. Появившийся невесть откуда вышибала начал протискиваться к чохышу, намереваясь выкинуть его от греха подальше из трактира. Назревала драка, ввиду чего Хамдан и Аджам стали пробираться поближе к Эвриху: в трактирной заварухе всякое может случиться.