Веста
Шрифт:
Глаза смешливые, в голосе легкость. Шутки, юмор, смех – он во все это не верил, не в случае с ней.
– Еще нет. Зачем тебе деньги, если ты хочешь умереть?
– Все тебе расскажи…
Кажется, он опять наткнулся на преграду, и так просто этот колючий забор не преодолеть. Сейчас она пошлет его к черту – он видел. Конечно, ей было бы проще, если бы выстрелил он. Почему? Кей этого не знал. Но Веста была согласна и на другие варианты, потому ни за кого не цеплялась.
– У тебя еще вопросы?
– Да. А как насчет смерти двадцать девятого?
Он дразнил. Тыкал пальцем в небо, надеялся случайно выудить важный фрагмент информации.
– Исключено.
– А тридцать первого?
– В сентябре тридцать дней.
– Тогда первого?
– Нет, – раздраженное фырканье ежа. – Не пойму, ты занят тридцатого?
– Свободен.
– Так в чем дело?
– Напои меня кофе.
На него посмотрели так, как посмотрел бы он сам в глаза той, которая уже трижды отказалась выпить с ним по чашечке.
(Tommee Profitt feat. brooke – Here I Am)
Веста.
– У тебя проблемы?
– С чего ты взял?
«С чего?» – он смотрел на меня, как на душевнобольную, пытающуюся замаскировать свое безумие. «С того, – говорил его пристальный взгляд, – что люди без проблем не торопятся на тот свет».
Ну, тут он был прав. На «тот» не торопятся, а вот «домой»…
– Тебе кофе черный? С молоком? Какой больше любишь?
Кей Джей подвис. Теперь он выглядел, как человек, который привык говорить в забегаловке: «Мне черный, стакан средний». Но которого давно не спрашивали: «Какой любишь больше?»
Эта просторная кухня обычно пустовала. Пока Фредерик был жив, мы сюда захаживали разве что разложить привезенную из ресторанов еду по тарелкам, а когда умер, я вообще только грела здесь чайник и хранила пакетики с заваркой. Завтракать, обедать и ужинать предпочитала либо в кафе, либо у себя в комнате. Кому может нравиться обилие пространства, стали и мрамора? Верно, разве что больному манией величия старику. И вот впервые за долгое время на высоких стульях сидели.
– С молоком.
Отлично, пусть будет с молоком. Хорошо, что упаковку вчера обновила домработница.
– Веста?
– Да?
Меня так давно никто не называл по имени, что я отвыкла. Даже опешила на секунду – слишком долго пробыла «цыпленком», «ласточкой» и прочей живностью.
– Тебя шантажируют?
Меня? Если бы… Лучше бы шантажировали. Потому что деньги найти легче, чем вернуть родню к жизни.
– Кто-то обижает? Один, двое? Банда? Я проверил, это не Хоскин.
Мне вдруг стало непривычно. Тепло. Он… как будто заботился. Иллюзия, конечно, – наверное, профи от того и профи, потому что знает, как срубить больше денег.
– Зачем тебе?
– Я умею решать проблемы.
– Да уж.
– Ты видела.
Видела. Это правда.
– Думаешь, справился бы с бандой?
Тишина. Ответ лаконичный – такой, которому сразу веришь.
– Справился бы. Просто нужны детали.
– И немножко доплатить?
Хотелось развенчать собственную надежду на то, что я неожиданно стала кому-то небезразлична. Какие этому причины? Никаких.
Кей Джей смотрел странно, тяжело. Почему-то непривычно – будто в душу. Качнул головой.
– Если бы твою проблему можно было решить деньгами, ты бы ее уже решила.
И ведь он снова прав. Внимательный мне попался киллер, вдумчивый. И приятный внешне, хоть это никоим образом делу не помогает.
«Делу – нет. А вот радоваться взгляду – да».
Себе кофе я налила молча. Тоже дешевый, из банки, – так и не разобралась, как управляться с навороченной кофемашиной. Предпочитала позволять эту работу делать баристам в кафе – у них выходило лучше. И меньше времени на ненавистной кухне. Которая с Кей Джеем, что удивительно, казалась не такой… противной. Почти обжитой.
– Ты мне не поможешь.
Я решила не обманывать, не пудрить мозги и не играть.
– Ты этого не знаешь.
– Знаю.
Увы. Оставалось лишь грустно улыбнуться.
– Что за история, в которую ты влипла?
– Длинная.
– У меня есть время.
– Твое время дорого стоит, разве нет?
И опять этот укоризненный взгляд за то, что я о деньгах.
«Я ведь на кофе напросился сам? И помощь предложил сам?»
Он действительно предлагал свою помощь? За так? Или я до сих пор чего-то не понимала?
Потому спросила прямо:
– Зачем тебе это?
Ему непросто было смотреть в глаза. Этот человек обладал удивительно прямым и пронзительным взглядом.
И тишина сказала за него – «сложно убить человека, не понимая причин».
Или мне показалось? Не может быть тяжело убивать тому, кто много раз это делал.
Я продолжала молчать, греть пальцы о кружку с кофе, смотреть в сторону. Когда мне впервые подумалось о том, чтобы выпить с этим парнем кофе, верилось, что будет иначе. Что я пофлиртую на прощание, подразню его в удовольствие, может, даже поцелуюсь. Ради развлечения, конечно же, потому что ничего серьезного с мужиками мне уже не светит. Но я и предположить не могла, что наши посиделки выльются в душещипательную беседу. Точнее, в попытку ее завести.
– Что с тобой случилось?
«Где затык?»
«Нигде. Все как раз хорошо».
Но такой ответ он не примет.
– Ты не здорова?
– Здорова. Насколько я знаю.
– Тогда в чем дело?
Мы заходили на третий круг. Или четвертый?
Кофе он, как назло, пил медленно. Всегда выбирал верную тактику, искал пути «додавить». Мне делалось забавно.
– Извини, но я не делюсь своей историей. Нет смысла.
– Тогда «продай» ее.
– Что?
– Обменяй на то, что тебе интересно.