Чтение онлайн

– — Съ передней площадки запрещено садиться. Разве ты не «наешь?!!!

— Я всегда поражался, что эти господа и вообще вся росешс-кая публика, отменивъ у себя царскую власть «порывомъ», никакъ ве можетъ допустить, чтобы человекъ тоже «норывомъ» вскочилъ яа переднюю площадку вагона и поехалъ, куда ? емг нужно. Оттол-

кнувъ его, я продолжалъ поддерживать и пропихивать еврейку, ска-.| завъ и еврею: — Садитесь, садитесь скорее!!»

Мотивъ былъ: еврей торопливо просилъ пропустить его «хоть! съ передней», ибо онъ сившилъ къ отходу финляндскаго поезда.! А всяшй знаетъ, что значить «опоздать къ поезду». Это значите «опоздать къ ооъду», и пошло разстройство всего дня. Я поэтому] и старался помочь.

Солдата закричалъ, крикнувъ и другимъ тута стоявпгамъ сад-| датамъ (« на помощь»): «тащите его въ компссар1атъ, онъ оскор 1 билъ солдата». Я, правда, кажется, назвалъ его дуракоыъ. Я сму-4 тился: «съ комиссар1атомъ я ко всякому объду опоздаю» (я тоаи| спъшилъ). Видя мое смущеше и страхъ, еврей вступился за мешн

— «Что же этота господинъ сдълалъ, онъ то.тько помогъ моей жеп*>. |

И вотъ, не забуду этого голоса, никогда его не забуду, потону] что въ немъ стоялъ ножъ:

— Ж-ж-пдъ прок-ля-тый... Это было такъ сказано.

И какъ музыка , старческое:

— Мы уже теперь вст. братья («гражданство», «свобода», — марта): зачъмъ же вы говорите такъ (т. е. что «и еврей, и русски!

— братья», «нт>тъ больше евреевъ, какъ чужыхъ и посторонних*»)*

Я не догадался. Я не догадался...

Я слышалъ всю музыку голоса, глубоко благороднаго п глу-| боко удивляющагося.

Потомъ уже, на завтра, и даже «сегодня» еще, я понялъ, чт> | мнъ нужно было снять шапку и почти до земли поклониться ему! и сказать: «Вотъ, я считаюсь врагомъ еврейства, но на самомъ д4-] лъ я не врагъ: «и прошу у васъ прощешя за этого грубаго солдата»!

Но солдата такъ крпчалъ и такъ пытался схватить и дт.йстви-1 тельно хваталъ за руку со своимъ «компссар1атомъ», что въ поны1 хахъ я не гдълалъ естественнаго.

И опять звукъ этого голоса, какого па русской улицп, — уж: извините: на русской пох...ной улицъ, — не услышишь.

Никогда, никогда, никогда,'

«Мы уже теперь вст. братья. Для чего же вы говорите такъ?:

Евреи наивны: евреи бываютъ очень наивны. Тайна и пре! лесть голоса (дребезжащаго, стараго) заключалась въ томъ, чт-1 этотъ еврей, — и такъ, изъ полу-образованныхъ, мъщанъ,»! ? глгбоко и чисто повърнлъ, со всъ'мъ восточнымъ довър1емъ. чт эти плуты руссюе въ самомъ дълъ «что-то почувгтворэпъ въ дупг] своей», « не стерпъли стараго произвола» и, вотъ, «возгласили сво боду». Тогда-какъ, по завътамъ русской исторш, это были просгш Чичиковы, — ну, «Чичиковы въ помеси съ Муратовыми». Но уж;1 никакъ не больше.

Форма. Фраза.

И вдругъ это такъ переръзало музыкой. Нельзя объяснить, и умъю. Но даже до Чудной Дъвы мнт> что-то послышалось въ голоси*

АПОКАЛИПСИС НАШЕГО ВРЕМЕНИ

«Ведпчптъ душа моя Господа и возрадовался духъ мой о Бег* Спаси моемъ».

Я хочу сказать, что все европейское какъ-то необыкновенно грубо, жестко сравнительно съ еврейским*- Тутъ тайна Сирш и

жаркихъ странъ. Тутъ та тайна ещ?, что они 1ова слушаютъ не ре тысячи лътъ, а пять тысячъ лт>тъ, да очевидно н слушаютъ-то другимъ ухомъ- Ахъ, я не знаю что... Но я знаю, что не въ уме евре-

дт.ло, не въ деятельности и деловитости, какъ обыкновенно по-югаютъ, а совершенно въ инпмъ-... Двло заключается, или почти должно заключаться въ какой-то таинственной Сулафпми, которая у вихъ разлита во вссмъ, — въ пномъ осязанш, въ иной восприимчивости къ цвътамъ, въ иной пахучести, и — какъ человека «взять», юбнять», «приласкать». Где-то тутъ. «Отъ человека къ человеку»-«въ еврее», а въ «двухъ евреяхъ». И вотъ тутъ-то они и разливаются во всем1рность.

«Русскте — общечелов-вки». А когда дт>ло дошло до Арме-

— одинъ министръ иностранныхъ дълъ (и недавней) сказалъ: сНамъ (Россш) нужна Армешя, а вовсе не нужно армянъ». Это деловымъ ,строгпмъ образомъ. На конце тысячелъия супцч-тво-вашя Россш. Т.е. не какъ восклицаше, гнъвъ, а (у министра) почти какъ программа... Но ведь это значитъ: «согналъ бы и стеръ съ лица земли армянъ. всъхъ отихъ стариковъ и детей, гимнази-стовъ и гимназистокъ, если бы не было неприлично и не показалось некультурно». Это тотъ же Герценъ и тотъ же сощалпзмъ. Это вообще русский нигнлпзмъ, очевидно, впковтнът (Китъ Ки-тычъ о жен* своей: «хочу съ кашей ъмъ, хочу со щами хлебаю*). Опять, опять «уд'влъ Россш»: — очевидно, не русскимъ дано это понимание въ удълъ. Несчастные русеше, — о, обездоленные... Опять же евреи: на что погромы. Р/вдь это ужасъ. И вотъ все-же они нашли п после пихъ все слова, катя я привелъ, — и порадоваться русской свобод*., и оценить русскаго попа, Да и вообще злою глаза, смотрящаю украдкою или тайно за спиною русского, л у еврея не видалъ.

Я п хочу сказать, что дъло заключается въ какой-то деловой всемфностн. — не отвлеченной, не теоретической, а съ другой стороны — не взыхаюшей и слезливой, а практической и помогающей. Самый «сощалпзмъ пхъ», какъ я его нп ненавижу, всетакн зам*чателенъ: всетаки въдь сощализмъ выражаегь мысль о братств* народовъ и братств* людей, и они въ него уперлись- Тутъ только наивность евреевъ, которые решительно не такъ умны, какъ европейцамъ представляется, какъ европейцы пугаются. Они взя-

элементарно, первобытно, высчитывая по пальцамъ: «кто съ ^пмъ, съ какимъ имущевтвомъ живешь», и не догадываясь, что все завпеитъ отъ «какъ этотъ челов'Ькъ жпветъ»; что можно жить съ болыппмъ богатствомъ — какъ въ аду» Г наши Кптъ Китычи) и можно жпть на кухне, «въ прпелугахъ» — «счастливее господь». Рвшптельно я замъчалъ. какъ мнопе господа жнвутъ печальнее,

В. РОЗАНОВ

грустпее, и раздраженнее своихъ прислугъ, которые — по самымъ лнцамъ нхъ видно— живутъ «благословясь и въ б.тагоелсвенш»- Сопда-. лизмъ вообще плосокъ, "доска, — и безмерная наивность тевреевъ, что они восприняли его. что они поварили въ такой глупый счетъ арифметических!, магаипъ. II я верю, что это непременно п скоро кончится. 7/.!(о-ли. илге-лй, посдъ и.еъ-ли ис-торш и судебъ, — ъ'щ} рить этому... Имъ-.тн, которые въ н-бгв реализма («будь все как есть») произнесли: «льна курящ.агося не погаси» и «троетй .тмленпой не прелжи», —. и которые, если кто богатый обедиьч у нихъ. т община обязана не только содержать его, по п куг ему карету*, если прежде была у него карета: дабы онъ не псиьп валъ иермт.ны въ самомъ уровне свого положешя п не скирбп>л4 ?черезъ самую мысль даже о немъ... Это именно нега бл'агородсттл п человечности, и выраженная кухоннымъ, т.е. реальнейшим! собомъ. «Такъ несчастно живутъ въ пхъ гетто» ц пхъ «свиные кага_г лы». (.Мне сообщилъ это еврей торговецъ дамскими ботинками, въ совершенно темномъ вагоне, въ Спб., въ Еаршавскомъ во] онъ былъ. что такая у пихт, редкость, немного не трез] ь) вотъ! вотъ! настоящая идея уравнешя беднаго п богатаго: п бедному н помощь богатому, дабы оба держались па томъ же \ безъ ощущешя разницы темнературъ привычно?! жизни отъ роду. О. генш универсальности н чуткости. Богачъ и

:корбеть п страдатя ею могутъ быть ве.ипштюн. Нельзя завистливым* рлазоаи смотреть на богатство. Это — христа! II чуть ли имении но зависти, а не по «благости» — сошалп :м воистину христианское явлеше. Самый «еощалпзмъ» или «сошали-ч защя» — безъ хрислтантва — выразился бы пожалуй въ дршмъ. иначе: обедаю самь. на и еще лишнему, гостю, чужому еъ улицы — даю обедъ, сажаю съ собой его за столь, не отягощаясь, что это ' чужой. Сощалпзмъ выразился бы близостью, сощализмъ выразился бы любовью: а не — «перерву горло» у солдата, закричавшего! «жкдъ про-клятый». Словомъ, сощализмъ выразился бы тоже од-нимъ изъ таинственныхъ г.еяшй Сулампфн. какпмъ — мы не оиа-емъ, если бы опъ былъ оригинально - евреенъ, а не подражатели но - евреенъ (отъ европейцевъ). Да вотъ: «Дай. я умою ноги тебт». о нищемъ, о бедномъ.. Тутъ именно «дотронуться», дотронуться до бпдпаю. Какъ я и свавалъ: «надо пощупать кожу его».