Чтение онлайн

— Не стыдно, Алекс? — я замешкался, не найдя, что ответить. — Заставил мать покинуть дом, нарушил уклад жизни чужой семьи.

— Она ради тебя тоже рисковала всем, — попытался я перевести стрелки.

— Так это я. А ты был её надеждой: прилежный, ответственный, сам дошел до четвертой ступени, учил детей. И в один миг поступил так, как поступил бы я.

— Ты бы его убил.

— И было бы меньше проблем, — огрызнулся Вендиго. Он помолчал и спросил. — Зачем, брат? Ради чего?

— Я хотел их спасти, — тихо пробормотал я.

— Спас?

Ответить я не успел. Второй караульный дернулся, навострил уши и зарычал. Ночное небо вдалеке прорезало фиолетовое свечение.

— Буди всех, — крикнул Вендиго и бросился к матери.

Аметистовые установки требуют больше всего затрат: они громоздки, нуждаются в постоянной подпитке, их поле воздействия, растет очень медленно. И стоят на вооружении они только у федеральной службы контроля и нескольких военных частей. Всё это рассказал на бегу Оден, когда гнал волков в сторону холмов. Его образ в моем сознании обрастал новыми деталями: вожак не только смог вновь собрать стаю, найти пути скрытного ухода каждого члена семьи из города, но ещё и изучил человеческие методы подавления нашего вида. Он неоднократно ссылался на некого нелегала, что все эти годы жил среди людей, не выдавая себя и не состоя в программе адаптации. Я лишь в очередной раз удивился тому, как мало знаю о своем же новом мире.

Мы направлялись к пещерным тропам, которые бы позволили уйти от преследования на многие километры. Голые, без единого деревца, холмы отзывались во мне чувством нарастающей тревоги — мы были на виду и, если люди специально уводили нас в эту сторону, то не пройдет и получаса, как вертолеты будут кружить над нами. Понимал это не я один. Хорс постоянно закидывал голову, вглядываясь в небо. Но, подумал я, возможно он взывал к Луне — светилу и главному божеству, силе которого нет равных. Бег начинал утомлять. Однообразные пейзажи слились в единое бесконечное полотно, в котором, казалось, не было и намека на подземелье. Обернувшись назад, я увидел на горизонте стену лилового света, что неумолимо наползала на лес. Я вспомнил тюрьму, пытку, которую применил на мне агент. Прекрасный волшебный цветок, что расцвел где-то в области затылка, манящей мелодией отравлял мои мысли, путал намерения и побуждал тянуться к собственной смерти. Я зажмуриться, сгоняя морок воспоминаний, и прибавил скорости.

В доме министра "Новой политики", ранее...

Виктория слышала приближающиеся шаги. Тот, кто проник в дом, осторожно осматривал этаж. Рубиновые нити силы, окутывающие дверь, одним лишь своим видом точно указывали на то, кто находится в комнате. Но девушка не знала, не решила для себя, защищают ли они её от врага или отрезают от спасителя. Она сидела на кровати, обхватив колени, и просто ждала, что будет с ней дальше.

— Ви… Виктория? — послышался приглушённый зов. Она вздрогнула, но не решилась ответить. — Это я. Арес… Ты там?

Он говорил сбивчиво, неуверенно. А на глазах девушки выступили слёзы. Она уже и забыла, вычеркнула из памяти лицо того волка, которому принадлежал этот голос, который клялся ей под луной в любви, который защищал её и шептал о планах на будущее. Чувства, казалось, растаяли в годах, полных боли, как физической, так и душевной. Её мир рухнул, когда она проснулась в этом доме, а теперь забрезжил миражом там, за дверью.

— Я, — отозвалась наконец она.

— Ты одна? Кроме этих амулетов есть что-то, что может тебе навредить? — воодушевленно проговорил Арес.

— Одна…

На второй вопрос она ответа не знала.

Волк, недолго поразмыслив, бросил в магическую сеть камушек авантюрина. Тот растворил в себе силу рубинов, разорвав часть их связей — внизу двери образовался небольшой проход. Но ни волчье тело, ни человеческое не дали альфе возможности им воспользоваться. Он мялся, терял время и все больше злился на себя из-за этого. А когда вновь позвал девушку, она заговорила так быстро, что он даже не сразу осознал сказанное:

— На окнах нет защиты, я смогла её снять. Поднимись с внешней стороны и разбей его, — а отдышавшись, добавила. — Я жду.

Арес не стал больше осторожничать. Оставшись в промежуточном воплощении, волк забрался по фасаду дома к нужному окну, балансируя на карнизе, всмотрелся в мелькающий за ним, женский силуэт. Девушка с огненно-рыжими волосами носилась по комнате, собирая какие-то свои вещи. Казалось, что она нарочно избегает возможности взглянуть на него. Арес не видел, как по щекам её ручьями катились слезы, а лицо перекосило от бури, захлеснувших её, эмоций. Он зацепился рукой за декоративный выступ и с силой ударил арматурой в стекло. Лёгкая, почти что невесомая паутина трещин разошлась по нему. Новый удар — и первый "слой" посыпался осколками. Третий — и белая точка в центре увеличилась. Оборотень постарался её продавить, но успеха это не дало. Когда спустя несколько попыток весь стеклопакет был покрыт геометрическими линиями и за ним больше не было видно пространства внутри, альфа навалился на него всем телом, отпустил руку и, под крики Виктории, выпал на россыпь стекла в комнату. Он встал и отряхнул серую шерсть, а девушка уже прильнула к нему, её руки забегали по широкому торсу, колени задрожали, а лицо уткнулось в грудь, пряча в ней новые слезы. Сердце Ареса билось в бешенном темпе, воздух застрял в лёгких. Он прижал возлюбленную к себе, точно в трансе, прикрыл глаза. Они стояли у окна. Только двое. Вместе. Она подняла на него взгляд. Её кожа раскраснелась, а на шее проступили пятна, но он этого не замечал. Он тонул в небесно-голубых глазах, забывая обо всем том ужасе, который он пережил за долгий день.

Не сговариваясь, они повернулись туда, где несколько минут назад было окно, не отпуская друг друга из объятий. На них в ответ смотрела Луна. Зачарованные моментом, оборотни не сразу услышали торопливые шаги. Человек, сбиваясь и соскальзывая со ступеней, несся к ним.

— Воплотиться сможешь? — прошептал Арес.

— Нет, — тихо проговорила Виктория и сильнее сжала его руку.

В историческом центре города…

Арман нервно постукивал пальцами по подоконнику. Он то и дело прохаживался по кухне, поправляя сервированный стол. Оленина, рыба, кролик, три вида птицы и даже экзотический кенгуру — блюда манили старейшину ароматами, но он не прикасался к ним. Спустя четыре часа ожидания он уже был готов проклинать самого себя за спешку — ну не мог его туповатый племянничек за сутки все организовать, на что он только надеялся? Сумка Ареса так и валялась в коридоре, её содержимое лишь помогло оборотню укрепиться в, выстроенных ранее, планах. И главным рычагом давления Армана была не она, и даже не волчья честь, в которую он уже давно не верил, а сам Брут. За братом и его незавидной судьбой он следил практически с самого начала, благо, отступников, как они сами себя называли, было в городе ещё достаточно, а их союзников и информаторов — ещё больше. Самые хитрые, самые приспособленные всегда добивались больших высот, чем порядочные или бунтующие, как он сам думал. Оборотень вспомнил физиономию родственника и лицо его перекосило от нахлынувшего резко призрения. Когда небо освещалось лишь луной и тусклыми звёздами, Арман убрал мясо в морозилку — аппетит его угас раньше, чем терпение, и потушил в квартире свет. День был потерян.

В холмах…

Когда мы наконец проникли в подземные тропы, сил оставалось лишь на то, чтобы в приступе кашля выбивать из лёгких остатки режущего воздуха. На меня обеспокоенно смотрели девять пар глаз. Только Вендиго остался в стороне, лишь мельком поглядывая на меня.

— Алекс, потерпи, тут есть источник, — ласково обратилась ко мне Селена. — Так ведь, дорогой?

— Да. Не больше двух километров отсюда, — отозвался вожак.

Жгучий стыд в вновь раз накрыл меня с головой. Я постарался подавить в груди очередной импульс, но в ответ на это из глаз брызнули слезы. Мама, покачав головой, принялась вылизывать мою морду.

Помимо скрытности, вторым преимуществом пещер была слышимость, а точнее — её отсутствие. Чем глубже мы проползали, ненадолго задерживаясь в пустотах, и продолжая путь к источнику, тем глуше становились звуки на поверхности: голоса птиц и торопливые шажки лесных зверей. Нас также не было слышно. Оден с гордостью рассказал о том, что лично исследовал большинство троп и, хотя это занятие ему крайне не нравилось, неоднократно уходил на многие километры под землей. А главное — знал выходы из нее. Когда лапы зачавкали в грязи и глине, мы прибавили ходу. Перед открылось небольшое подземное озеро, и при его виде никто не мог скрыть своего счастья. Долгий бег вымотал всех, но только мне слабость прощалась. Всеми, кроме брата и меня самого. Даже щенки — Хорс и его младший брат, не показывали усталости, не скулили и не просили передышки, даже когда их подкашивало с каждым новым шагом. Будь моя воля — поощрил бы их лучшими оценками и рекомендациями. Но думать сейчас о работе, на которую мне не суждено было вернуться, было даже как-то смешно.