Вершины держат небо
Шрифт:
Вот воды много выпил – это, пожалуй, зря. Тело налилось свинцовой тяжестью.
Надо еще отдохнуть немного, прежде чем двигаться дальше.
Двое охранников медленно продвигались по подземному ходу. В руках они держали по Калашникову со спущенным предохранителем, к поясу каждого был прикреплен включенный карманный фонарик, отчего при каждом шаге впереди по земляному полу весело дрожало и колебалось из стороны в сторону световое пятно.
Время от времени они перебрасывались репликами. По-чеченски, потому что это были чеченцы.
– Надоела подземная жизнь, – сказал первый.
– Последнюю неделю здесь дежурим, – ответил второй. – с понедельника – в горы.
– Надоело баб сторожить.
– На все воля Аллаха.
– И командира.
– Само собой.
– Добро бы – дело какое: мины ставить, фугасы зарывать на дороге. С гяурами схлестнуться в поединке. А то – бабы… Тьфу.
– Между прочим, эти бабы – на вес золота.
– Баба есть баба, – философски заметил охранник и перекинул автомат с одной руки на другую.
На них были высокие болотные сапоги, пятнистые маскировочные куртки десантников и такие же брюки – все обмундирование русское, трофейное, врученное со склада перед спуском под землю.
– А знаешь, сколько за каждую бабу уплачено?
– Мне плевать, не я же плачу.
– И по контракту они получают вдвое больше нашего. Да еще с каждой мертвой головы…
– Завидуешь?
– Так отмечаю.
– А ты научись стрелять так же, как они. Как ювелиры девки работают. По заказу гяуру хоть в руку, хоть в ногу, хоть промеж ног попадают. За сто метров в темноте веревку, если надо, могут перешибить. Сколько неверных положили!
– Знаю, сам не раз наблюдал их работу.
– Что ж воду мутишь?
– Обидно джигиту охранять бабу. Если они так хорошо стреляют – пусть сами себя и защищают.
– Они здесь на отдыхе.
Разговор сам собой иссяк.
Приближался самый противный участок – болото, образованное где-то лопнувшей канализационной трубой. Болото издалека напоминало о себе отвратным запахом.
– Да и зачем нужна тут охрана? – нарушил длительную паузу первый охранник. Месяц здесь дежурим – ни одна смена на человека не наткнулась.
– Сегодня не наткнулась – завтра наткнется.
– Да нет, никто сюда не забредет.
– Тем лучше для нас.
– Эх, в горы бы сейчас, под синее небо, – вздохнул охранник. – Кажется, все на свете отдал бы за глоток свежего воздуха.
– Не один ты.
Они миновали болото и выбрались на твердую почву, но зловоние еще долго преследовало их.
– Почему трубу не починят?
– А кто чинить должен?
– Русские, конечно.
– Почему?
– Они заняли Грозный.
– Все равно мы тут хозяева!
– Ночью.
– Ночь – половина суток.
– Значит, половину чинят они, половину – мы.
– Шутник.
– С кем поведешься, от того и наберешься. Так, кажется, говорят русские…
Так они шли, перебрасываясь словами, как мячиком. Один в такт шагам постукивал по трубе, идущей вдоль подземного коридора.
Идти оставалось немного. До поворота – там мерзкий запах навозной жижи сходит на-нет, – затем еще несколько загогулин, своими изгибами напоминающих горное ущелье, – и потом железные ворота, куда путь охранникам заказан.
Там отдыхают и лечатся «белые колготки» – снайперы из Прибалтики, Украины, Азербайджана, а также стран ислама. Там у них свой медпункт, лекаря, массажисты. Даже, говорят, какого-то русского доктора из Краснодара похитили и привезли туда. Там у них и повар отменный, и шашлыки из молодого барашка…
Во всяком случае, все эти небылицы рассказывают чеченцы, которым удалось побывать там, в женском царстве-государстве.
Странные они, эти снайперши. Мужиков со стороны на дух не переносят. Думают только об одном – о своем деле. И разговоры ведут об одном – о винтовках снайперских, о боевых патронах, особенно о дефицитных – со смещенным центром тяжести, которые способны наносить наиболее серьезные и коварные увечья, о наилучших позициях, о новых оптических прицелах, о приборах ночного видения…
Фанатички.
Но, может, это и неплохо?
Ведь они приносят армии Ичкерии огромную пользу, наносят существенный урон федеральным силам, сеют в их рядах панику и неуверенность. Ну, насчет паники и неуверенности, о чем твердят командиры – это, конечно, перебор.
Да и жизнь у этих девушек не такая уж спокойная и безоблачная, как могло бы показаться на первый взгляд. Мерзнуть сутками или обливаться потом в снайперском гнезде, оставаясь невидимой, чтобы дождаться единственной необходимой цели – это далеко не мед. Притом сидишь там в одиночестве, никого из своих рядом нет. Подальше от своих, поближе к Аллаху.
Если раскроют – никто не придет на помощь.
И ежели попадешься – пощады не жди. Неохота даже думать, что будет с девушкой, если она попадет в руки федералов.
Впрочем, если русский снайпер попадает в чеченский плен – ему тоже не позавидуешь.
Луч одного из охранников уперся в непонятный предмет, лежащий на дороге.
– Гляди-ка, что это?
– Где?
– Там, впереди.
– Тряпка.
– Может, мина?
– Откуда ей тут взяться?
– Вот это и надо выяснить.
Охранники подходили к незнакомому предмету крадучись, с опаской, прячась за выступы стен.
– В прошлую смену, когда мы дежурили, здесь ничего не было, – прошептал первый охранник.
– Может, не заметили.
– Быть не может.
– Все может быть.
– Если диверсанта пропустили – не сносить нам головы.
Два тоненьких лучика не в силах были справиться с темнотой подземелья. Когда на него падал луч, предмет на дороге отбрасывал длинную тень.